— Если вы желаете его «впечатлить», то я могу организовать кампанию в газетах и лично проследить...
— Не стоит! — прервал его Лорд и еле заметно улыбнулся, смягчая голос: — Я знаю, что ты бы справился, Адриан. Но ты слишком много внимания уделяешь словам. Слова — ничто. Покажи мне действие. Действие, которое вознесёт нас и унизит Орден Феникса с их нелепыми маглофильскими замашками.
— Слушаюсь, мой Лорд.
* * *
После допроса Лили шатало. Обвинения не подтвердились, а значит — теперь ей было что ответить на любой подозрительный взгляд. Но краткий миг торжества был отравлен. В буквальном смысле: Веритасерумом, бродившим в её крови и навязывавшим свои правила. Возле дверей Лили поджидала обеспокоенная Молли Уизли.
— С тобой всё в порядке? — взволнованно спросила она. — Ты выглядишь уставшей.
Она сама вызвалась проводить Лили в комнату, заменившую Ордену Больничное крыло, и крепко привязать. Стадии приёма Веритасерума были похожи на опьянение: сначала развязывался язык, потом терялась чёткость мышления, и наконец — наступала двигательная расторможенность. Тоже самая что ни на есть правдивая: под Веритасерумом человек мог поцеловать, а мог залепить пощёчину или проклясть. Поэтому допрошенных магов было принято привязывать — на всякий случай.
Молли вела Лили спокойно и бережно, стараясь ничем не приблизить приступ «драчливого» настроения. Но лучше бы она ещё и молчала. «В порядке? Ничего я не в порядке, меня допрашивали, как преступницу, из-за того, что один самодовольный чистокровный идиот захотел повесить всех собак на меня». Разумеется, Дамблдор не сказал, кто из четвёрки Мародёров указал на неё. Но Лили не нужно было его слов, чтобы догадаться, — Джеймс.
— Всё нормально, — односложно, с усилием ответила она и снова сжала губы.
До этого Лили казалось, что она не так уж часто врёт. Но то, что поднималось в ней сейчас, было непрерывным потоком правды, под который подставлять кого-то из друзей совсем не хотелось. Особенно Молли — она была суматошной, но безобидной, и относилась к Лили действительно хорошо. «Я выгляжу уставшей. А ты выглядишь толстой. И неуклюжей. Всё ещё красивой, но потерянной. Я боюсь на тебя смотреть, потому что вижу себя. Ты была аврором, но хотела семью. У тебя чудные дети, но... их слишком много. И ты хочешь ещё больше. Пытаться и пытаться, пока не родится девочка. Целая квиддичная команда. Или больше. Ты бросила всё. У тебя были амбиции, а теперь ты никто. Я тоже хочу быть аврором и иметь семью. Я боюсь стать такой, как ты. Я боюсь детей».
Сдерживаться было трудно: навязчивые мысли кружились, жужжа стаей рассерженных пчёл. Голоса, так похожие на её собственный, захлёбывались, торопясь высказать всё. Отпустить себя, позволить губам повторять то, что слышали уши, было просто. Молчать — невыносимо. И Лили из последних сил стискивала зубы, сдерживая правду, как приступ рвоты. «Только бы Молли ничего не спросила, только бы не спросила». Осознанные мысли пробивались сквозь бурлящий, мутный водоворот сознания с трудом, как пузырьки сквозь густой сироп. «Только бы она оставила меня одну». Пробивались и лопались, снова заволакиваясь непрерывным гудением страхов, подозрений и надежд. «Хотя мне всё равно не поверят. Потому что никто до конца не верит Дамблдору. Я ненавижу подозрительные взгляды. Я ненавижу недоверие. Я не знаю, кто я. Я не впишусь в Орден. Я боюсь одиночества. Когда вокруг тихо, мне кажется, что я умерла».
Но молодая миссис Уизли, чьим жизненным путём чистокровные леди уже лет десять пугали своих дочерей, была достаточно благоразумна, чтобы больше не задавать вопросов. Как в тумане, Лили видела, что Молли усаживает её на кровать и крепко привязывает заклинаниями. «Можно расслабиться», — подумала Лили и обессиленно выдохнула.
Но тут её взгляд упал на койку напротив.
* * *
— Поттер!
— Эванс!
Первые пятнадцать минут (а может и больше — время под Веритасерумом растягивалось, словно резиновое) они вопили, не слушая друг друга, как глухари в лесу. Спасибо надёжности Инкарцеро, иначе оба неизбежно бы пострадали. Наконец, охрипнув и утомившись от собственного крика, противники синхронно выдохнули:
— Ненавижу!
— Откуда ты выискался на мою голову? С самого первого момента в поезде ты только и знаешь, как портить мне жизнь! Отстань уже и успокойся, — шипела Лили.
— Отстать? А зачем ты притащилась в Орден, если «только и мечтаешь быть подальше»? — издевательски перекривил её Джеймс.