— Что? — Лили даже на секунду затихла от такой наглости. — Меня пригласил твой друг! И вообще, я нахожусь, где хочу!
— Что это ты вдруг озаботилась правами маглорождённых? Не с тех ли пор, как это коснулось тебя самой?
— Ах ты мерзкий, подлый, двуличный, чистокровный мерзавец! Может, лучше скажешь, что ты здесь забыл? А? Я-то хоть маглорождённая! Или ради Аврората ты даже маглолюбцем прикинешься?
Веритасерум вёл Лили за собой, заставляя выплёвывать всё новые и новые обвинения, почти не задумываясь. Вот теперь ей было хорошо. Наконец-то перед ней был человек, которому можно высказать всё, не боясь обидеть. Шум в голове и тошнота прошли, в голове было хрустально ясно.
— Я не прикидываюсь! Я всегда был толерантен к...
— Толерантен? — она нервно расхохоталась. — Ты с какого дерева упал? Может, то, как вы травили Северуса, — тоже толерантно? А ведь он всего лишь полукровка.
— Этого...?!
Казалось, поток отборной брани никогда не иссякнет. Джеймс выплёвывал ругательства магов и маглов, клялся, божился, призывал все кары небесные на «мерзкую сальную голову этого недоноска» и всё никак не мог успокоиться.
— ...а ты стелешься перед ним, несмотря на то, что было в июне!
— Закрой свой рот, пока цел! — оборвала Лили. — И не забудь, что стихийная магия существует.
Она так злобно посмотрела в сторону Джеймса, что тот невольно затих. Казалось, что связывавшие его верёвки вот-вот задымятся под её яростным взглядом.
— То, что он сказал мне, — моё дело и мой суд. Но ты... — она от избытка чувств сплюнула на пол. — Ты не имеешь права заговаривать об этом. О нет, только не ты! Подпусти я тебя поближе, ты бы сказал ещё чего похуже... Ты ведь и сам это знаешь, это в твоей растрёпанной лохматой башке, прямо там...
Лили дёрнула подбородком в сторону Джеймса, словно указывая на него. А тот неожиданно для себя самого оскорбился.
— Почему ты считаешь меня источником всех проблем, а? — спросил он сварливым тоном. В Коуксворте это обычно называлось «нарываться». — О’кей, я не идеал — хотя это спорно! Но вокруг полно неидеальных людей. Какого драккла именно я раздражаю твоё чувство пер-фек-ци-о-низ-ма?
— «Это что-то в тебе самом»! — прошипела Лили и хрипло расхохоталась. — Серьёзно, Джеймс! Ты что, правда считаешь себя идеалом? — она снова рассмеялась, издевательски, почти истерично. — Ты не замечаешь, что люди тебя едва терпят? Пол-Гриффиндора тебя ненавидят. Весь Слизерин, конечно, но этим ты, видимо, гордишься! И две трети Рейвенкло. Рейвенкло! До чего ты довёл ребят, которые, кроме книг, ничем не интересуются, а, Джеймс? Ты себялюбивый, наглый, ничего не замечающий вокруг, поверхностный, лощёный чистокровный мажор!
Лили замолчала, переводя дыхание. Зато Джеймс буквально взвыл:
— А ты думаешь, это легко? Думаешь, мы феи с крылышками? Все машут палочками и все счастливы? Не знаю, какие там у маглов проблемы, но, по крайней мере, твои родители никогда не говорили тебе, что делать! С кем дружить, какую профессию выбрать... «Джеймс, тебе не пригодится Уход за магическими животными», «Джеймс, оценки по Чарам надо подтянуть, иначе тебя не возьмут в Оукшильд», «Джеймс, твоя девушка должна быть настоящей леди». Знаешь, как меня на первом курсе звали? «Разумеется, Поттер», — он нервно хохотнул. — «О, это, разумеется, Поттер, кстати, как тебя зовут, малыш?» — передразнил он кого-то, судя по всему, Помону Спраут. — Вот так, без имени. Какая разница, кто я, если я ещё один Поттер? Ещё одно звено никому не нужной цепочки... Может, я хотел бы быть маглорождённым, ты не думала об этом?
— Как у тебя всё просто... «Он хотел бы быть маглорождённым». Ты не знаешь, о чём говоришь... Как всегда, — не удержалась от шпильки Лили.
— У тебя-то какие трудности? Тебе кто-нибудь хамил, кроме пары слизеринских уродов?!
— О нет... зато все были очень вежливы. Очень, — саркастически округлила глаза Лили. — До тошноты.
— Какая колоссальная проблема...
— «Лили, да ты разбираешься в Трансфигурации!» — она перебила Джеймса, кривляясь и паясничая, насколько позволяли верёвки. — «Лили, конечно, ты не помнишь, это же было до твоего поступления. А для магического мира это было такое важное событие!», «Лили, ну это же очевидно», «Лили, так приятно, что ты пытаешься вести себя как настоящая волшебница». И смотрят на тебя, смотрят... как на морскую свинку под стеклом!
Голос Лили сорвался на неприятный визг, и Джеймс поморщился.
— Я не была для вас человеком! Никогда не была! — выкрикнула она. — Ни для кого. Кроме Снейпа.