Джеймс фыркнул и закатил глаза, словно отказываясь от бесполезной дискуссии. Но Лили этого так не оставила:
— Фыркай, сколько хочешь, но он показал мне волшебный мир. Он! А не один из добрых и хороших гриффиндорцев. Ты только и знал, что пялиться на меня, а мог бы помочь!
Поттер встрепенулся и сфокусировал на Лили взгляд, словно пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.
— ...Поэтому ты никогда — слышишь? Ни-ког-да — не будешь говорить плохо о людях, которые были для меня важны. В крайнем случае, я это сделаю сама!
— Ты могла бы попросить.
Джеймс пожал плечами с деланным равнодушием, но от Лили не ускользнула некоторая неуверенность в тоне его голоса. Словно Джеймсу — Джеймсу! — и вправду было слегка совестно, что он никогда не думал, как Лили приходится в волшебном мире.
— А ты мог бы заняться серьёзным делом и утереть нос своим родственникам.
— Мог бы, — неожиданно согласился Джеймс. — Я и пытаюсь. Но это дракклово страшно. Что, если я не сдам экзамены в Школу Авроров и так и останусь «ещё одним Поттером»?
— Что если я стану аврором, а потом моя карьера накроется браком? — выпалила Лили раньше, чем успела подумать. Это было явно не та часть мыслей, с которой она хотела бы познакомить других. Особенно Поттера. «Когда же это проклятое зелье выветрится?»
Повисла пауза. Словно они оба не знали, что ещё сказать. Обвинения закончились, главные страхи прозвучали. Лили сказала всё, что хотела. Джеймс тоже. Хотя... когда он об этом подумал, то понял, что осталось ещё кое-что.
— Лили... — произнёс он более хрипло, чем до этого, — я тебя...
— Действие зелья закончилось, — не слушая, радостно перебила его Лили. — Ну наконец-то!
Джеймс прислушался к себе.
— Действительно.
Они снова замолчали. Конечно, он мог бы договорить, что собирался. Но без поддержки зелья его откровенность выглядела бы неуместно.
Пауза затягивалась. Вот-вот должен был явиться кто-то из орденцев и развязать их. И Джеймс, повинуясь внезапному порыву, выпалил:
— Я думаю, что ты настоящая волшебница. Для меня не имеет значения, что ты маглорождённая. И... я никогда не относился к тебе, как морской свинке.
— Я думаю, ты станешь прекрасным аврором. Ты будешь не «одним из Поттеров», а «тем самым Поттером». И у тебя отлично получаются наступательные боевые заклинания.
Джеймс и Лили синхронно подняли взгляд друг на друга и еле заметно улыбнулись. Оказывается, чтобы говорить правду, не всегда нужен Веритасерум.
* * *
— Господи, Северус!
Лили схватилась за сердце и отшатнулась. Книга, которую она собиралась поставить на полку, выпала из дрогнувшей руки и с мягким стуком упала на ковёр. Сюрприз удался. Интересно, что бы сказала Эйлин Принц, узнав, что её сын аппарировал «в комнату незамужней девушки»? А впрочем — неважно.
Никогда ещё неделя не казалась Снейпу такой длинной. Регулярная переписка с Пожирателями казалась просто способом убить время. Он ждал, ждал, ходил по потолку кругами — в буквальном смысле, потому что от скуки решил проверить чары Динамического приклеивания, а заодно и покрасить потолок — и дождался! Когда Следящие чары возвестили, что Лили вернулась, — причём одна: других магов поблизости не наблюдалось, — он был вне себя от радости. Наконец-то.
Северус облокотился на стеллаж с книгами, широко и довольно ухмыляясь.
— Удивил?
— До смерти, — усмехнулась Лили, «отлипая» от стены. — Как ты удачно угадал: я только что вернулась!
Она грациозно спрыгнула со стула, на который успела с перепугу забраться, и подошла к Северусу ближе. Она улыбалась. Слегка загорела, хотя раньше это казалось Снейпу невозможным — даже веснушки на бледной коже Лили проступали неохотно. Она была растрёпанной, солнечной, неторопливой и довольной. От неё, как обычно, захватывало дух. И, каким бы банальным это ни казалось, таяло сердце.
— Я и не угадывал, — Снейп заулыбался ещё шире, но ничего не добавил, давая ей возможность догадаться самой.
— Северус, ах ты мошенник! Ты повесил на дом Следящие чары? — всплеснула руками Лили, скорее восхищённая, чем возмущённая. — А на что настроил?
Она заговорила его. Заболтала, заворожила, запутала. Северус рассказывал Лили про Следящие чары. Она жестикулировала, пытаясь запомнить пассы, не используя палочку, а потом, не выдержав, полезла в сумку за конспектом — делать пометки. Кокетливая и смешливая, с пером за ухом и пальцами, испачканными чернилами, Лили ни секунды не сидела спокойно. Она тормошила его, спрашивала, но, казалось, совсем не слушала ответов. И из-под эйфории встречи начало просачиваться смутное ощущение: что-то было не так.
Похлопала по плечу, но почему-то Северус только вздрогнул, словно успел отвыкнуть от этого жеста. Или... потому что в нём чего-то не хватало. Теплоты, мягкости и какой-то застенчивой вкрадчивости. Это были жёсткие, бесцеремонные пальцы, барабанившие по его плечу, как сам Снейп недавно барабанил по спинке дивана. Снейп так и не решился прикоснуться в ответ. Что-то каждый раз удерживало руку, словно он натыкался на невидимую стену. А Лили всё торопила, торопила, будто ждала первой же паузы, чтобы от него избавиться. Северус, поддавшись этой лихорадке, говорил без остановки: с преувеличенным энтузиазмом, поминутно посмеиваясь, глотая слова в попытке объяснить всё и сразу. Заговаривая тревогу, липким комком стоявшую в солнечном сплетении. Что-то было не так.