Тримегорл молчал. Видение стояло перед глазами.
Кеврин молчал. Он вдруг ясно представил себе прекрасную картину: бесконечный ряд виселиц вдоль дорог, а на них - повешенные чародеи-аудиторы со всех концов Аркуэрры и Соединенного королевства. И на главной большой виселице – все бессмертные Конклава Сил и Белой Ложи.
Ловчая команда молчала. Половинчик Мори Одан размышлял, как половчее воткнуть нож в орлиный глаз Тримегорла.
Жерар Хаграван молчал. Он размышлял: возможно ли в полете ударить дракона Раскера так, чтобы у чертова мага лопнули подпруги седла.
Варвик молчал. В его сапогах – пара стилетов. Выхватить оба и воткнуть в виски чародеев можно в мгновение ока, как только они окажутся на расстоянии пары локтей. Чародеи уверенны в своих силах и своей безопасности и не ожидают атаки…
Но Темный? Если он прорвется в Штромхолд – не станет ли это началом еще более ужасного мира, чем тот, в котором они живут сейчас? Все тайком поглядывали на Кеврина. Кеврин молчал. Он думал. Он, хозяин королевства, бесспорный лидер их команды, не мог принять пока решение…
Раскер, подобрав длинные провисающие удила из прочных кож, начал отдавать команды.
Глава пятидесятая
Гулдар вдруг указал пальцем:
- Смотри-ка, все драконы улетают… Куда это они намылились…
Я вздрогнул: а что, если маги все-таки решат подлететь к нам? Каким-то образом смогут понукать драконов, чтобы те, не теряя ориентации, смогли преодолеть разделяющий нас километр? Но крылатые огнеметы набрали высоту и направились куда-то в сторону…
- Все улетели? – спросил я.
- Нет, - ответил Гулдар, вглядываясь из-под ладони. – Они высадили бестеров. Тебе не видно, они за кустами… Поэтому – бросаем все вещи и - бежим-бежим! - Он выбросил торбы с котелком, кружками и скатки с нашими одеялами. – Это нам уже без надобности. Теперь о нас позаботится Аард!
Он схватил Несбета и кинулся бежать. Мы – за ним. Чувство страха, липкое, как патока, обессиливало. Я боялся не убийц, что преследовали нас, я боялся неизвестности, что крылась впереди. Аард снимет блоки, раскроет колодец памяти, но насколько он будет глубок? И не окажется ли вместо колодца… клокочущее жерло вулкана?
Разношенные драные сапоги заплетались в траве. Впереди наметились деревья с плотным подлеском. Гулдар ударил в него грудью, проломил кусты, словно кабан, проторил нам путь. Несбет тонко охал на закорках. Я пустил Лиенну вперед, дракончик шмыгнул следом за нею. Я оглянулся: черные точки бестеров рассеялись по плато.
- Да шевелись ты, дятел! – прогудел варк из лесу.
Густая часть леса скоро кончилась, начался пологий, в кустарниках, спуск. Впереди, кажется, цепляя макушки кустов, росла, набухала лиловая туча. Ее пластали синеватые молнии, слышался дребезжащий гул.
В лицо подул влажный ветер.
Мы спустились к подножию плато, на каменистую пустошь с остатками каких-то каменных строений, совершенно обглоданных временем. Навскидку – остатки массивной крепости, вон, кажется, даже закругление башни видно. А примерно через двести метров впереди колыхалась, сливаясь поверху с тучей, серовато-стальная туманная завеса.
Гулдар устремился туда молча, как олимпийский чемпион, перепрыгивая через окатанные ветром и дождем каменюки. Мы с Лиенной и крамалкин бежали зигзагами, огибая каменные развалы. Чувство страха усиливалось с каждым мгновением.
Ветер бросал в наши лица горсти водяной пыли. Пелена тумана висела сплошной, тускло мерцающей от молний стеной. Когда мы приблизились, оказалось, что пелена и правда похожа на стену: она начиналась сразу, без плавных переходов. Вот я стою на чистом воздухе, но стоит протянуть руку – как она теряется в густейшем тумане.
Тяжело дыша, Гулдар спустил Несбета на камни и придержал старика за плечо, чтобы тот не свалился.
Крамалкин сунул морду в завесу, покрутил задом с хвостом-стрелкой, высунулся, подбежал ко мне и, что-то квакнув, чихнул. Замотал хвостом, будто звал меня внутрь. Я же старался отдышаться: перед глазами водили хороводы цветные круги. Только Лиенна держалась легко, вроде бы даже не запыхалась. Если учитывать, с какой ненасытной страстью она предавалась любви по ночам, можно предположить, что витальности и выносливости у эльфов было побольше, чем у людей. Впрочем, я не совсем человек, но, как утверждает Гулдар, силы мои еще не до конца проснулись, так что – отхекиваюсь и надеюсь на лучшее.
Я взглянул на ладонь: моя Печать раскалилась и дрожала вместе с ладонью. Мне было страшно. Но Печать… мне показалось, просто показалось самым идиотским образом, что Печать выглядела довольной.