- Куру-а-аккк! Акка! Акк!
- Тьфу, кусает, малой еще, хорошо, что у меня кожа дубленая…
- Создал каким образом?
- Ну, считай, с помощью магической генетики. Использовал драконов и какую-то тварь, исконно живущую в Штромхолде, смешал, и получилось то, что получилось… Я вот не удивился, когда твой питомец нашел общий язык с жителем канализации… Они одного поля ягоды. Полнее не смогу тебе пояснить, не знаю, но крамалкин – родич подземника…
- Так есть! – сказал Несбет серьезно. – Крамалкин – гроза драконов и убийца! Кто я? Разве Несбет? Нет, я не Несбет! Но я и не Келвин. - Я удивился, не услышав в речи старика инфантильных и безумных интонаций. – Но кто я? Почему я? Где… я?
- Короче, Мазай говорит дело: взрослый крамалкин – это страшно уродливая тварь, способная жрать драконов пачками. Убийца драконов, проще говоря. Нечувствителен к их пламени, сам плюется горящим ядом. Представь себе огромную крысу среди мышей. Драконы страшатся взрослых крамалкиных и твой отец использовал их в качестве надзирателей и карающей длани, если драконы не хотели повиноваться...
- Мог бы использовать одних крамалкиных, нет?
- Неа. Они слишком умны, умнее драконов. Опасался, что могут поднять против него восстание. Поэтому – выращивал их точечно. Только как элемент террора.
Несбет неразличимо бубнил себе под нос, иногда вскрикивая. Туман, пронизанный магией, кажется, временно и частично наладил в его мозгу спрямленные извилины.
- Лиенна, держи его крепко, - сказал я.
- Держу, Игоррр, но он не вырывается.
- Голимар-р-р! Крамалкин зато вырывается. Поближе к папке хочет. А папка между нами, босс, – это ты. Он у тебя на плечах родился. Да и чует крамалкин твою кровь, твою породу…
- Как он оказался в песках Кирраха? Зачем Светлые бросили его на смерть?
- А, тут все просто, начальник. Говорят, крамалкин может родиться от простых драконов – редко, но может… Ну, как дремлющий ген пробуждается, ты помнишь эти приколы – когда у белой женщины вдруг рождается негритенок… Вот они магически просветили яйцо, увидели, что там сидит будущий убийца драконов, и тут же порешили его э-э… порешить. Гуманным образом, то есть не уничтожая плод собственными руками, а просто выставив его на солнце.
Позади сверкнуло новогодним салютом.
- Хе! – сказал Гулдар. – А это сгорел еще один отряд терминаторов. Хорошо, когда нет мозгов, а есть программа. Все терминаторы – в пепел! Мы можем возвращаться, если пожелаем, искать обходной путь к Штромхолду. А, Игорь?
Путь мой заранее назначен… Но есть ли смысл ломать назначение в шаге от… От чего, собственно? От вскрытия мыслеблоков?
Я остановился. Идти назад – это превратиться в беглеца, которого по горячим – а они в буквальном смысле обжигают! – следам отловят Светлые. Идти вперед – риск превратиться в существо, о котором имею только самые приблизительные представления. Идти вперед – риск стать проводником темной силы в наихудшем понимании. Идти вперед – риск в гнусь самую натуральную превратиться. Но только впереди я смогу отыскать ответы на некоторые вопросы. И пока у меня есть свобода воли – гнусью темной я не стану. Я человек света. И, как уже говорил ранее, если почувствую, что переход на темную сторону происходит помимо моей воли – я о себе позабочусь. Должно хватить сил.
Но кто же – Господин Печати?
- Вот так… - сказал Несбет. – Узнаю владения Баургзеба. Слышу запах старой магии. Но я не Несбет, нет! И Келвин тоже не я. Кто я?
Туман что-то делал с его головой.
Не он ли – Господин Печати? Правая рука Рарота? Сам Баургзеб, которого с какой-то целью держали в беллиаме Светлые?
- Идем вперед, - сказал я.
Когда мы миновали преграду, я велел Гулдару – тихим шепотом – чтобы он сломал Несбету шею сразу, как я скажу – «Время!».
Глава пятьдесят вторая
Я созерцал пустое и страшное пространство Жабьего края. Сверху приплюснутый серой тучей, в которой изредка посверкивали молнии, край этот казался серым, вылинявшим, здесь не было сочных мазков ярких красок. Сглаженные холмы без деревьев поросли пучками серовато-стальной травы, похожей на полынь и тощими кустарниками, формой похожими на сросшиеся скелеты.
- Ну, - молвил варк. – Прибыли. Встречай неурочных гостей, Жабий край! Хотя колористика, конечно, здесь подкачала…
Влажная почва вокруг нас покрыта синеватыми лишайниками, между которыми выпирают сросшиеся бледными шляпками невысокие грибы. Слышу кваканье жаб – истошное и сильное. Комары… Река неподалеку поросла бледными трубчатыми растениями высотой около метра с мохнатыми, похожими на разлохмаченные перья оголовками. Крамалкин метнулся к берегу, проломился сквозь местные камыши, шумно плюхнулся в воду, тут же прибежал обратно, и в пасти его трепыхалась крупная, с кулак Гулдара, бледная как луна лягушка. От лягушки шел очень сильный болотный запах.