- Руа-а-к-к! – сказал убийца драконов, подбросив еще живую окровавленную лягушку в воздух. Ловко подставил пасть – и проглотил образчик местной фауны.
- Прохиндей! – уважительно пробасил Гулдар. – На лягухах тренируется. Лягуха – это тот же дракон, только маленький и нифига не летающий, да. А может им в детстве крылья обрывают. В целях профилактики, чтоб не борзели, не росли и не летали.
Печать вдруг настырно потянула меня в сторону. Я сделал с полсотни шагов, ощущая, как под сапогами с мерзким чавканьем лопаются головы грибов, и увидел дорогу, выложенную плоскими серыми камнями.
Гулдар подбежал, делая огромные скачки. Махнул рукой Лиенне и Несбету.
- Босс, да ты знаешь тут все ходы и выходы!
Я показал на угасшую Печать.
- Не я.
Аромат тины, плесени и грибов был разлит повсюду в воздухе Жабьего края, это я понял, когда мы значительно отошли от реки. Сначала вдохи вызывали легкую тошноту у меня и Лиенны, затем – как это всегда бывает – организм привык, настроился.
- Считай, босс, тут свой биосферный купол, - сказал варк. - Очень мало солнца пропускает эта туча. За триста с гаком лет тут вся природа в дерьмо превратилась. Эндемики народились. Местные мутанты, короче говоря. – Он поймал мой взгляд, направленный на тонкое белое тело змеи, скользящее меж грибов, сказал успокоительно: - Нет, опасных животных для людей тут нет. Мерзкие для людей – есть. Это да.
Я взял Лиенну за руку, и почувствовал, как мелко-мелко дрожат ее пальцы.
- Кур-ру-ак-к! – Крамалкин быстрее молнии рванулся к змее, схватил пастью, и снова, как с лягушкой, проглотил еще живое, судорожно вьющееся тело.
- Еще одного дракона убил, голимар-р!
- Как тут живут люди? – спросил я, хлопая себя по лицу, шее, запястьям – в общем, по тем местам, куда настырно, учуяв живую кровь, начали лезть комары.
- А ты не переживай. Люди даже в дерьме по шею жить способны. Главное привыкнуть.
- Тут не лучше.
- Таки да. Не лучше. Говорю же - привыкли.
- Ужасное место…
- Ну… бывают и хуже, да. Например я помню наш школьный туалет… Так вот я бы там жить отказался бы наотрез даже за большие деньги! Эх, хорошо, шкура моя дубленая, комарики не прокусят. Хе-хе-хе!
Мелкий дождь я встретил с радостью: по крайней мере, комары исчезли. Несбет продолжал бубенить под нос, иногда срываясь на плачущие восклицания:
- Не Келвин! Не Несбет! Кто я? Кто я? Не могу вспомнить. Почему не могу вспомнить???
- Гулдар, - позвал я. Варк шел несколько позади, задумчиво помахивая дубиной. Размышлял, очевидно, как быстрее прихлопнуть Несбета, если я дам сигнал.
- Ась, босс?
- Куда делось тело Рарота? – я произнес это имя громко, надеясь, что Несбет отреагирует, но он вроде бы не услышал, по крайней мере, его плачущее бормотание не сбилось.
- Ась? А, после смерти?
- Да.
- Там интересно сложилось. Темный владыка под конец противостояния, когда его армия была фактически разбита, был прижат к Аргону, а Аргон – одни из главных врат в Штромхолд. Войско его бежало… Он пропустил остатки своего войска внутрь, хотя это было уже бесполезно – пришло известие, что люди и эльфы одолели охрану Рауда – это северо-западные врата в Штромхолд так называются, кажется, я о них упоминал – и ворвались в царство мрака. Следственно, бежать и укрыться в Штромхолде он уже не мог. Остался на поле у врат. Вперед выступил Борогальф – тогдашний предводитель светлого дворянства. Они тягались с Темным в магическом искусстве… Но, поскольку твой батька к тому времени растратил большую часть мощи на не слишком удачные военные действия и подпитку своих клевретов в Битве Сил, личные силы его начали сдавать. Он понял, что пришла финита, снял защитную сферу, открылся, и выстрелил тем заклятием, которое накрыло Штромхолд куполом и перенесло тебя – младенца – в наш мир… После чего Борогальф испепелил твоего батьку. Развеял пеплом. Так что могилки его не существует.
Я покосился на старика. Он не реагировал. Бормотал и бормотал. Все спрашивал себя – кто он есть такой.
- И все это известно со слов тех, кто был свидетелем поединка? То есть – Светлых магов?
- Да. Это официальная версия, Игорек. Она записана в анналах, увековечена на фресках, картинах, вышитых скатертях, тарелочках, кружечках, короче – везде, где только можно, увековечена. Франчайз из нее сделали, как водится, да. Войска людей, эльфов, гномов видели его смерть. То есть это – тысячи свидетельств…