- Думаешь, Темный не мог уцелеть? – Я снова оглянулся на Несбета. – Применил, возможно, какой-то хитрый трюк?
- Исключено, черный владыка. Он распался пеплом. Пшик – и все. Нет, конечно, он мог бы сыграть в Дэвида Копперфильда, но сомнительно мне очень. Понимаешь, Борогальф был могучий маг. Реально могучий. Посильнее нынешних. Он бы любой трюк разгадал.
- Кто я? Кто я? Кто я? – вел свое Несбет.
- А магией можно изменить облик? А, Гулдар?
- Облик? А, в смысле, магия превращения. Да, но есть значительные ограничения. Физические параметры можно менять в определенных пропорциях. Скажем, из толстого сделать менее толстого, поменять конфигурацию костей черепа, вытянуть рост, уменьшить рост, изменить лицо – вот это можно сделать, сбросив излишек плоти в воздух в виде атомов или добрав атомов из воздуха для надстройки.
- Хм. То есть из человека можно сделать другого человека?
- Угу-ага.
- А из человека крысу?
- Неа. Полиморфизм невозможен. По крайней мере в этом мире. Не знаю точно, в чем природа ограничений, тут сбоит моя Педия. Кажется, имеет значение строение мозга, метаболизм организма и все такое прочее. Вот, пожалуй, из человека сделать обезьяну можно было бы попробовать, но в Эквилирии нет приматов. Так что никаких превращений в крысу, волка, кота, червяка земляного невозможны в принципе. Обратное, естественно, тоже невозможно, так что никакого человека из медведя… ну ты помнишь пьесу… для принцессы не получится.
Я оглянулся на Несбета. Еще раз. Он не слушал, он бормотал. Гулдар поймал мой взгляд и красноречиво махнул дубиной.
- Ежели ты полагаешь, что мы тянем с собой Рарота или Баургзеба, то будь спок. Против моей дубины даже маг не выстоит. Главное вовремя ударить.
Вовремя… вот в этом и вопрос… Не приказать ли Гулдару убить старика прямо сейчас? Я даже замер от этой мысли. Гуманист хренов! По крайней мере в нынешней своей ипостаси Несбет – невинное дитя, а убить такое существо, значит… значит окончательно превратится в Темного властелина, чего я страшусь теперь уже больше всего на свете.
Немного погодя мы вышли на околицу деревушки. Утлые серые одноэтажные дома, кажется, из глины, с изогнутыми, волнистыми стенами, и плывущими будто от жары окнами, странные скособоченные крыши с волнистыми линиями… Дома окружены глиняными же заборами, похожими на застывшую волну... Все будто нереальное, все плывет, полускрытое прозрачной, колеблемой ветром занавеской… или отражается в кривом зеркале. У людей, что тут обитали, было искажено чувство пропорций, чувство гармонии. Я подумал, что тут обитают не люди… или люди, что давно перестали быть и ощущать себя людьми.
Селяне, одетые одинаково тускло, работали на грядках рядом с домами. Там произрастало что-то вроде болезненно разбухшей цветной бледно-фиолетовой капусты и какие-то кустарники с синеватыми широкими листьями. В хлевах слышалось мычание коров, в курятниках квохтали куры. Низки жабьих лап и грибов коптились над кострами во дворах, издавая густое амбре.
- Пестрые запахи, - хмыкнул варк.
Лиенна брезгливо скривила губы.
Откуда-то доносилась унылая и тягучая музыка; соло на одной струне прерывалось и снова продолжалось.
Люди провожали нас безразличными взглядами. Лица их были серы, глаза – чрезмерно велики и выпучены, как у лягушек.
- Для пиццы с жабьими лапками и грибочками ингредиентов в самый раз, - промолвил Гулдар. – Солнца тут мало, а грибы любят темноту и влагу, г-голимар-р! Грибы… сыроежки, подберезовики, моховики, поганки, опять же…
- Граждане местные не то чтобы благоденствуют… - сказал я. – Рожи унылые… Как после вчерашнего.
- Тут слишком мало солнца, - промолвил варк. – Туча поджимает. Туча вытягивает из солнца все соки и пропускает слишком мало света. Да и вообще, ты же понимаешь: темные силы живут во тьме и злобно самих себя угнетают. Иной у них тип существования. Фригидно-пассивный. Никакого эмоционального участия. Как у многих земных обывателей.
По улице нам навстречу прошли дети: строем, в одинаковых серых одежках, не обращая внимания на мелкий дождик. Где-то тонко звенел колокол. На нас дети даже не посмотрели.
- Дети клошаров идут в школу, - хмыкнул Гулдар.
- Что с ними?
- А? Ты тоже заметил. Это все обслуживающий персонал местной элиты. В этих селян прошита программа безэмоционального повиновения. Магическое угнетение мозга. Их можно бить, терзать, – они останутся безучастны. Можно казнить на их глазах их же ребенка – им все равно. Они не люди. Даже не приматы. Человекообразные. Гуманоиды.