Меня усадили в седло, при этом, когда я оперся ладонью с Печатью на плечо бородача, тело его пронзила дрожь.
Лиенну и Несбета усадили на лошадей со всем полагающимся пиететом – как же, спутники самого Темного Владыки!
- Ноги в стремена, господин! – молвил бородач, и сам вставил острые носы моих сапог в стремена, и даже не вытер руки от рыжей грязи. Все, к чему прикасался сын Владыки, было свято. Я автоматически сказал спасибо.
Гулдар хохотнул, сказал громко, что ему задолжали боевого мамонта, темные, разумеется, не поняли, но варк не обиделся – крикнул:
- Гоните во весь опор, только смотрите, потише, а то младшенький в седле не очень! Ну а мы с дракошей не отстанем!
Они знали и это. Кто-то – вероятно, мой самозваный дядюшка Аддизар – знал, что я не умею держаться в седле. Мою лошадь, равно как скакунов Лиенны и Несбета, всадники взяли под узцы. Таким образом мы и двинулись, сперва шагом, затем, когда я кое-как приноровился, легкой рысью; я раскачивался, подскакивал, приходилось держаться за луку седла, чтобы не свалиться. В общем, было предельно непривычно.
Мы следовали кавалькадой. Впереди бородач, за ним еще один конник – поводырь, бережно державший поводья моего серого. Далее еще один поводырь – Лиенны, за ним поводырь Несбета и еще десятеро человек охраны с запасными лошадьми.
Над головой погромыхивало; тучи не расползались, и это угнетало. Гулдар бежал сбоку дороги, бухал ножищами, давил грибы и тревожил лошадей. Они фыркали, трясли головами, косили глазами – видимо, в Жабьем крае варков не бывало от слова совсем. Крамалкин пугал их тоже, но почему-то меньше; он отбегал далеко, хрустел в кустах чем-то живым, хрумкал аппетитно, но при этом не отставал и не уставал совершенно, был похож на струю живой, блестящей, черной ртути.
Путешествие длилось около трех часов, и за это время я понял, какая это пытка – ездить на лошади. Куда хуже и тяжелее, чем на велосипеде, наверное, еще и потому, что лошадь не была оборудована рессорами, и тряска даже при малой рыси ощущалась очень сильно, и пока я приноровился, понял что к чему, успел отбить себе всю задницу. Лиенна и Несбет чувствовали себя не лучше, впрочем, старик почти не выказывал недовольства – он по-прежнему был погружен в себя и между ахами и охами от подскакивания в седле спрашивал небо и собственный крючковатый нос – кто же он такой, в самом деле.
Однажды впереди на дороге показалось синевато мерцающее пятно размером с трехэтажный дом. Мои спутники замедлили скачку, остановились. Пятно, мерцая и переливаясь по краям многоцветными разводами, медленно пересекало дорогу, чем-то напоминая исполинскую улитку, лишенную ракушки. Моя Печать раскалилась, начала жечь ладонь. Через пятно смутно просматривались очертания ближайших кустов.
- Бродячее заклятие это… - тут же пояснил Гулдар. – Не агрессивное, как в тумане, но лучше не попадаться на пути. Их немало тут, бродячих…
Мне уже было все равно. Чудеса Жабьего края не пугали, от них подташнивало.
До моросящей тучи – так мне казалось – можно было добросить камнем.
Мы пересекли еще одну деревню. Пустоглазые люди смотрели на нас равнодушно. Я увидел женщину с бледным младенцем на руках. Младенец захлебывался туберкулезным кашлем. Проживание в вечно сыром климате сказывалось на здоровье всех обитателей Жабьего края. Какой-то работник не успел вовремя отступить к обочине, случайно заслонил путь нашей кавалькаде – бородач тут же жестоко пнул его сапогом в голову, да так, что работник отлетел, упал навзничь, и по неестественно загнутой голове я понял, что шея его сломана. Жители деревеньки не отреагировали. Чертовы биороботы… Жабий край был точно таким же концлагерем, как и Киррах, только целиком и полностью находился под контролем Тьмы.
- Слабые люди всегда злые, - хмыкнул Гулдар.
Наконец я понял, что начинает смеркаться. Сумерки сеялись густо, вместе с дождем. Но впереди уже выросла громада замка.
- Квазинган! – воскликнул Гулдар. – Хо-хо-хо! Его заново отстроили после разрушения, Игорек.
Замок стоял посреди озера на скальном основании, вырастал из черного камня диковинным цветком с многочисленными лепестками-башнями. Только подъехав к берегу, я понял, что замок не слишком велик. Башни его были усеяны огнями.
Глава пятьдесят четвертая
На берегах дымили костры, виднелись палатки. Возле них – масса вооруженных людей. Я затруднился бы назвать точное их число. Сотни, нет, многие тысячи. В полумраке слышалось гудение голосов и лошадиное ржание. Вокруг Квазингана собралась немалая армия.