- Гарриман, убей владыку! – взвизгнула полная магичка.
- Убей темняка! – выкрикнула тощая старушка.
- Убей его! – заорал лысый.
- Убей, Гарриман! – выкрикнули оставшиеся маги хором.
Следом ворвались еще воины. Гарриман, грохоча, как первый паровоз на рельсах, устремился ко мне, практически скользя стальными подошвами по гладкому мраморному полу. Как он удерживал равновесие, интересно знать? Видимо, опыт, тренировка, трезвый образ жизни и хорошая пенсия… Взметнулся топор, я снова зажмурился…
Раздался дюжий лязг и грохот. Я посмотрел, с трудом наклонив голову. Седовласый валялся на полу, на спине, и бестолково сучил ногами. Его отбросило от меня на добрых пять метров, к самым дверям! Ужасный топор валялся в стороне, сверкая литым боком.
В зал ворвались еще воины, впереди стремительно бежал краснобородый коротышка в блестящей кольчужной безрукавке. Кирпичный колер его носа дивно гармонировал с бородой. В руках коротышки покоился молот – с одной стороны тупой, а с другой – заостренный.
Подбежав ко мне, коротышка хекнул и выкрикнул:
- Галими-и-ин! – после чего ударил заостренным концом по сфере.
Представлялся он мне, что ли?
Тут уж я не стал зажмуриваться, и потому стал свидетелям дивного феномена: едва молот ударил по сфере, как сверкнула золотая вспышка и зловредного карлу отбросило от меня на группу солдат. Был он, очевидно, много легче Гарримана, и потому летел с большим задором, и с таким же задором обрушил солдат на узорный пол зала.
- Бейте, бейте! – истошно вопила старушка. – Мы снимаем защиту!
- Убейте его!
- Убейте же!
- Убееееейтеее! – заорали все маги, показавшиеся мне вдруг омерзительным стадом каких-то уродцев.
Они простерли руки ко мне, посохи и жезлы немочно тряслись, верно, извержение молний потребовало огромного напряжения сил.
Не знаю, сколько ума было у воинов, либо же они действовали под присягой, но, встав на ноги, они старательно начали бить по моей сфере – с предсказуемым результатом. Их полеты были, наверное, занимательным зрелищем – но я видел не все, а только те, которые были в поле моего зрения. Били же меня со всех сторон сразу – я слышал, как, грохоча, отлетают к стенам несчастные. Один неудачник со звоном вылетел в окно, и затухающий вопль его словно отрезвил остальных.
Наступила тишина. Участники моей травли тяжело дышали. Солдаты медленно поднимались у стен, из-под обрушившихся статуй. Гарриман и Галлимин взирали на меня с ненавистью. У седовласого борода была в кровище, обильно брызгавшей из носа, коротышка ощупывал языком зубы, надувая щеку то здесь, то там. Маги смотрели на меня, я – на магов. Хотелось сказать что-то теплое, желательно – из репертуара пьяных грузчиков. Им, несомненно, тоже хотелось мне многое сказать, громко сказать, с выражением.
- Не можем снять защиту… - проговорила старушка, тяжело дыша. Ее сухой морщинистый лобик покрыли бисерины пота. – Слишком силен… темник… Печать пробудилась… Все бесполезно…
- Его вытягивают в Лимб! – вдруг одышливо вскрикнул лысый. – Вы чуете это? Его опять вытягивают в Лимб. Это работа Аарда!
Мир вокруг замерцал, и снова настала тьма.
Глава восьмая
8.
- Э, - сказал я.
- Что? – откликнулся Серега. Голос его дрожал.
- Я снова с вами. Благодарить не нужно.
- Блин, испугал, не то слово!.. А пропал куда? Минут десять тебя не было! Слушай, ты кончай эти шутки! Я чуть с ума не сошел!
Я извлек смартфон и попытался посветить. Смартфон, однако, окончательно умер; он не отзывался на нажатия кнопок, и плевать ему было на то, как я его трясу.
Сердце мое все еще дергалось в груди, как паровой молот.
- Бесполезно, - сказал Дрищ. – Я своим пытался звякнуть. Нет заряда… Да еще эта хрень тут летает, зубами щелкает… Бросил ей сначала телефон, потом кроссовок, потом второй кроссовок… Она пощелкала зубами, сожрала, видать, – и опять ко мне… Погоди, возвращается…
В отдалении лязгнули стальные зубы.
Серега зашелестел чем-то.
- Н-на!
- Ты что ей бросил? Штаны, что ли?
- Обижаешь, начальник – зачетку. На черта она мне теперь нужна? Кинешь ей потом свою мобилу. Она пока распробует, то да се, минуты три проходит или меньше… Вот будем бросаться, пока вещи не кончатся, а потом…
И так ясно, что будет потом.
Вдали снова лязгнули, сомкнулись стальным хватом челюсти, и от этого звука мороз продрал по коже.
Тут где-то сбоку раздался вкрадчивый кашель. Кашлял, точно, не Серега. И не я. Это был настолько близкий сердцу земной звук, что оба мы не испугались, хотя Серега и умудрился в полной тьме произнести сакраментальное: