- Еще! – Камень еще просел. Лик скособочило, смяло, как цветное полотенце, глаза и рот налезли друг на друга, как на картинах Пикассо, вытянулись в вертикальную линию...
- Я-я-я-я… - выл Лик. – Уваа-а-и-и… Ора… ку-у-ул…
Новая волна заставила трещину разойтись до самых наших ног, обратила ее в провал, куда, наконец, рухнул Камень Душ. Лик Рарота исчез в бездне. Мне показалось, я услышал тающий крик-проклятие. Гора Судного Часа содрогнулась… и замолчала.
Борогальф стряхнул пот со лба.
- Не слишком сложно, - сказал с улыбкой.
- Спасибо… - прошептал я.
Он улыбнулся мне с хитрым прищуром. Длинные его волосы были совершенно седы.
- Умение делать широкие жесты – мой профиль.
Я оглянулся. Детина, варки, гномы смотрели на нас, открыв рты и опустив оружие… Трещина у наших ног исходила удушливыми дымами. Отсюда нужно было уходить и как можно быстрей.
Борогальф подмигнул обитателям Штромхолда, оглянулся кругом.
- Ну, вот и все. И Оракул не помог, разумеется… Неприкрытое скупердяйство! Нет, ты посмотри – он здесь даже украшений не повесил. Тупо обтесал стены и тем и ограничился. И это при том, что тут хранился важнейший его артефакт!
- Что будет… со мной? – спросил я, все еще с трудом сознавая случившееся. Печать на моей ладони угасла. Я больше не видел вязи символов. Пощупал – да, кажется, Печать пропала вместе с душой моего отца.
Борогальф сказал с доброй улыбкой:
- Пойдем, Игорь, я введу тебя в курс дел. У меня осталось слишком мало времени перед смертью. Ты не знаешь, и твой варк не сказал – он тоже не знал: всякий маг, кормящийся эссенциями жизни и обретающий от этого вечную жизнь, очень быстро умирает, если прекратить его кормление… Но я никогда сознательно не продлю свое бытие через смерти других существ. Дрошт кринкобалл слишком гнусная штука… Пойдем, Игорь. Ты прошел испытание и остался человеком. Штромхолд отныне – твоя страна, очаг сопротивления против сил Тьмы – Конклава Сил и Белой Ложи, а также и Жабьего края. – Он усмехнулся и сказал иронично: - В месте, некогда бывшем очагом Тьмы, тебе отныне придется строить государство добра и всеобщего счастья. Пошли, зло не дремлет, и дел у тебя отныне будет много. Пошли, дорогой мой принц Света!
Продолжение в романе "Я - Темный властелин. Штромхолд".
Герой получает в управление страну своего отца, где давно уже существует несколько независимых государств, оппозиция, а также масса нерешенных проблем, включая проблему отцовского замка и Оракула Боли. И не стоит забывать о Свете и Тьме, которые хотят прибрать Штромхолд к рукам.
Бонус. Властелин 2 - пролог, первая и вторая главы
Я – Темный властелин. Штромхолд
Пролог. Оракул Боли. Размышления
Сейчас, когда сын Темного Владыки заключен в моем чреве и претерпевает муки боли более сильные, чем способен вынести человек, я размышляю… Триста лет без Владыки были неплохим временем для Штромхолда. Во всяком случае, в том, что касается жизни всех существ, заключенных под оборотным куполом… Даже подземники чувствовали себя неплохо…
Но что будет теперь, когда купол снят? Что будет, когда я выпущу сына Владыки в Штромхолд? Баланс сил нарушен. Враги снаружи и враги внутри начали действовать. Даже мое существование под угрозой. Но… Что будет, если я выпущу сына Владыки после трансформации? Я не могу до конца прочесть его душу… Я не совсем понимаю, кем он станет, когда выйдет из моего чрева, потому что я до конца не понимаю свою суть и свое назначение... Кем станет сын Рарота: абсолютным злом или спасением Штромхолда? Не понимаю. Не понимаю! И это злит меня, и я причиняю ему все большие муки… Я терзаю его душу невидимыми когтями яростно и остервенело… Так пантера запускает когти в еще живую плоть добычи, вскрывая шкуру до мяса…
Больно? Тебе больно… А я наслаждаюсь…
Браскинор требует, чтобы я выпустила сына Рарота. А я сомневаюсь. Я терзаю его душу и трансформирую тело, а он корчится и немо кричит в моей утробе…
Я чудовище, верно? В некотором роде…
Дети Света собрались вокруг моей обители и ждут новостей. Эльфы ждут тоже. Умирающий старик, тот, что сокрушил Рарота – ждет. А я размышляю.
Я не могу решиться, и это ужасно меня раздражает. И я еще сильнее терзаю его душу.
Сын Владыки претерпевает муки боли более сильные, чем способен вынести человек…
Но он не человек.