Я пробую на прочность границы его выносливости… Часть меня наслаждается его болью, а другая часть – плачет и хочет прервать его муки.
Я чудовище, верно?
Я сомневаюсь.
Выпустить его? Кем он станет, когда пройдет трансформацию? Проклятием или спасением?
Умертвить его или выпустить в Штромхолд?
Кем он станет, когда покинет мое чрево?
Сейчас я прерву его муки и спою ему колыбельную.
А затем…
Глава первая
Гора Судного Часа постепенно умолкала. Все тише и тише звучал ее грохот, словно приняв черную душу, она насытилась, как огромный великан, и готовилась уснуть. Багровая расселина у наших ног постепенно угасала, мне даже показалось, что ее рубчатые края пытаются притянутся друг к другу, срастись, но это была, конечно, иллюзия.
Человек, варк и гном стояли в коридоре, не пересекая невидимую линию, за которой начинался зал Камня Душ. Позади них виднелись еще головы – судя по заостренным ушам и лысым макушкам, некоторые принадлежали варкам. Удивительно – люди, гномы, варки – рядом и не выказывают вражды.
Наконец трещина угасла, но вместо нее ярко светили фонари в руках толпы.
Борогальф повелительно взмахнул рукой в направлении выхода:
- Дорогу! Дорогу новому властителю Штромхолда!
Простак с плохо выбритым лицом (я видел, как часто пульсирует на его шее вена) проговорил неуверенно, быстро:
- Откуда нам знать…
Варк за его плечом лязгнул устрашающими клыками, грохотнул басом:
- Таит ли он опасность?
Гном впереди простака, намотав ухоженную бороду на дрожащий кулак, сказал рассудочно, голосом, в котором еще не улеглись эмоции:
- Мы узрели ваше чудо, и мы оценили его и расскажем всем, но прежде чем выпустить вас, мы должны…
Прочие – а коридор был забит плотно людьми, варками и гномами – загудел согласно. Весть о том, что случилось в пещере с Камнем Душ, уже передавалась вниз из уст в уста, и это было хорошо и верно, по крайней мере, это спасало нас от части пояснений.
Борогальф порывисто шагнул к выходу, сказал жестко:
- Я – он. Тот, кто сокрушил Рарота в древности. Я – Борогальф. А это – человек, сокрушивший Рарота сегодня. И сокрушивший навсегда. Отныне он – властитель Штромхолда. Вам достаточно этого. Вы пропустите нас, ибо от этого и ваша судьба зависит. У нас очень мало времени.
Народ заволновался, закачались фонари в дрожащих руках, но коридор не освободился. Я слышал многоголосое шушуканье: люди, гномы, варки совещались.
- Страшно отпустить сына Темного… - суммировал общее сомнение простак. – Да, мы видели все, но где гарантии, поручительства, зарок…
- Мое твердое слово порукой! – ответил Борогальф. Обернулся ко мне, сказал вполголоса: - Я могу сокрушить их, разогнать, но лучше, чтобы они согласились добровольно… Решение, принятое по здравому рассуждению, всегда лучше принятого под давлением силы. Запоминай, Игорь. Тебе придется ими править. Нелегко будет. Но придется. Выхода у тебя другого нет.
Он сделал чуть заметный жест рукой, и отравный воздух очистился, мне даже показалось, что запахло свежескошенным лугом.
- Придется говорить, - произнес маг. – Наберемся терпения. Насилие следует проявлять лишь в самых крайних случаях, Игорь. Насилие озлобляет.
Он говорил очень простые, банальные вещи, но я ощутил, что именно они, эти вещи, если следовать им упорно, и приводят в конце концов к просветлению, и позволяют сберечь собственную душу, чтобы она не скатилась в Тьму, чего я, несомненно, боялся теперь больше всего.
Сквозь толпу, энергично работая локтями, протолкался седовласый мужчина средних лет, одетый подчеркнуто скромно. Серебряные пряди длинных, ниже ключиц, волос перехвачены золочеными цепочками во многих местах, и открывают уши… острые уши… такие особенные уши…
Эльф.
Эльф остановился на пороге, помедлил, затем, пересилив себя, шагнул за невидимую границу в зал Камня Душ. Оглядел Борогальфа, затем меня, вновь посмотрел на старого чародея, прищурился и вздрогнул, узнавая:
- Я Леварт. Я был в Правой Руке Рэдроса, когда мы ворвались в Штромхолд через Рауд… Я знаю тебя, старик. Прошли бездны времени, но я тебя помню… Ты – Борогальф, сокрушивший Баургзеба. Ты – Борогальф, сокрушивший, очевидно, Рарота, ибо нет и не может быть сомнений в твоих словах; все знают, что ты никогда не лжешь. Я удостоверяю это. Я помню тебя! Ты – он! Мы не знали ничего о внешнем мире с тех пор, как над Штромхолдом сомкнулся купол… Мы не знали даже, кто установил купол – Свет или Тьма…