Я почувствовал, что настало время вмешаться, да и закипевшая злость требовала выхода.
- Ты называешь стариком героя прошлой войны? Борогальфа, что низринул Баургзеба и Рарота? – Голос мой отразился от скрипучего свода, и я поджал уши. Еще немного, еще чуть-чуть, и пещера само собой схлопнется, и не потребуется ей магическая накачка. Я не смотрел на Элтайю, взгляд был прикован к толпе у входа. – Я только что в здравом уме и трезвой памяти окончательно убил своего отца. Печати на мне – более нет. Я – всецело принадлежу Свету и только Свету. Итак, сейчас мы выйдем и отправимся… в Браскинор!
- Нет! – взвизгнула магичка. – Нет! Я говорю «нет!» от имени предков, шагнувших в Штромхолд! От имени тех, кого нет рядом с нами! От имени Детей Света! От имени тех, кто поклялся никогда не впускать Тьму в наш новый дом! – Посох указал в мою сторону. - Он не пройдет! Он – не пройдет никогда!
Черт возьми, и здесь какие-то Дети Света. Неужели они настолько же агрессивны, как и за пределами Штромхолда? Да что я говорю: конечно, агрессивны, ведь Элтайя очевидный их представитель! Группа силовиков, которым до зарезу не хочется терять свое влияние – а ведь оно будет как минимум поколеблено, если я просто выйду из пещеры, и может рухнуть, если я доберусь до Браскинора.
- Ты забываешься! – отозвался Леварт, и я впервые расслышал в его кошачьем голосе сталь. – Я – один из тех, кто шагнул в Штромхолд! Я, мои сородичи, мои соплеменники. Я говорю от имени тех, кто сейчас жив! Я говорю от своего имени! Они – выйдут.
- Нет!
Толпа шушукалась. Взгляды перебегали с меня на Элтайю, затем на Леварта. Элтайю не любили, это я успел заметить. Дети Света, очевидно, были ушлые ребята, и щупальца их власти, запущенные повсюду, скажем так, весьма недобро щекотали и людей, и варков, и гномов.
- Эй, - снова сказал я, сопроводив слова доброй улыбкой. – Прислушайтесь! Гора успокоилась. Темный властелин мертв.
Стеклянные, совершенно мертвые глаза Элтайи свернули в полумраке.
- Гора успокоилась потому, что приняла нового Властелина!
Тяжелый случай. Она фанатичка. Абсолютная, радикальная фанатичка. Но попробуем воздействовать логикой на толпу и, может быть, тогда и Элтайю удастся склонить к верному решению. Я вытянул ладонь.
- На мне больше нет Печати. Я отринул своего отца. Тьма надо мной более не властна!
Простак из толпы прогудел согласно:
- Так и есть. Мы видели!
- Я видел лично, и удостоверяю все, что увидел! – выкрикнул гном, покачивая сверкающим фонарем. – Печати на нем нет! Он прихлопнул своего папашу, мы все это видели!
Я сказал, обращаясь к толпе:
- Так что же… Вы пропустите нас? Нас всех?
Толпа зашумела. Элтайя подобралась, перехватила посох и стиснула его. Теперь посмотрим: так ли уж боятся Детей Света в Штромхолде, или, все же, не очень, и мне удастся проторить выход.
- Не сметь! Не сметь выпускать выродка Тьмы! Новый властелин Тьмы воссядет в Браскиноре! Новый мастер тьмы и отец всех пороков затмит своей волей Штромхолд!
Борогальф вдруг шумно вздохнул, отстранился от Леварта. Взгляд старого чародея снова стал собранным и немного ироничным.
- Это неправда. Игорь – человек, и останется человеком. Он – ваше единственное спасение. Если он не займет Браскинор, Штромхолд падет под натиском внешних орд. Молчи, Элтайя! Пока я не сделал тебе ничего дурного, но близок к этому. Слушайте меня. Я – тот, кто низверг Рарота. Он – тот, кто низверг Рарота вместе со мной. Он тот, кто победил сегодня Тьму!
- Пропащая душа!
- Напротив, душа нашедшаяся. А его воцарение в Браскиноре станет прологом к новой жизни.
- Прологом к катастрофе, старик! И где гарантии, что снаружи Штромхолда – Тьма?
- Мое слово. А ты, если не боишься… просто выйди и посмотри.
Она покачала головой, затем вытянула обе руки, в правой посох, левая скрючена, как птичья лапа; под глазами и на висках взбрякли жилки.
- Я не верю твоему слову, старик. Я не выпущу вас! Еще шаг – и я обрушу своды! Еще только шаг, ты… старый… Леварт, уходи! Ступай отсюда, эльф!
Борогальф оглянулся. Покачал головой. Нет, сказал его взгляд, сейчас у меня нет сил, чтобы ее остановить. Я предельно слаб.
Я подумал, что сейчас метнусь к Элтайе и – хотя бить женщин скверная затея – впечатаю кулак в ее подбородок.
Она бросила взгляд на меня. Тонкие губы вздернулись в усмешке презрения.
- Даже и не думай, щенок. Заклятие уже готово. Мне остается лишь щелкнуть пальцами. Уходи, Леварт! Прочь! Прочь! – И толпе: - Уходите наружу!
Фанатичка. Готова похоронить и себя тоже… лишь бы не выпустить Тьму, а так же – очевидную угрозу власти Детей Света. За триста лет изоляции под оборотным куполом народилось новое общество с особенной идеологией, со своими устоями и своими силовиками, которые совершенно не заинтересованы в приходе новой силы. Это если по простому, отбросив идеологическую шелуху, говорить.