Маги провели работу над ошибками. Поняв, что грубой силой и не менее грубой магией ничего не добьешься, они решили действовать тоньше.
Гарриман и прочие ухватили сеть за ячейки, налегли и начали сдвигать меня в сторону Железной девы. Сейчас затрамбуют, или, по крайней мере, попробуют, захлопнут крышку и начнут медленно выдавливать из сферы энергию. И моя защита не отреагирует и будет истощаться. И так до тех пор, пока не исчезнет. Затем штыри Девы пронзят мое тело и – все, йок император Штромхолда.
- Уходит! – завизжала толстая магичка. – Опять! Держи-и-те-е-е!
Тьма мигнула. И я снова оказался перед Знаком.
- Руку! – скомандовал невидимый голос. – Активируй защиту!
Я вытянул руку и произнес слова заклятия.
- Хорошо, - сказал голос. – Ты быстро учишься, как и должно наследнику Штромхолда. Гуарк едва не сожрал твоего телохранителя.
- Моего – кого?
- Твой друг будет охранять тебя в Эквилирии.
- Эй, - нервно завертелся Серега, - вы там о чем вообще трындите?
- Твоя языковая память разблокирована, ты понимаешь нашу речь, - продолжил голос нетерпеливо. – Твой друг тоже нас понимает. И он будет тебя охранять…
- Почему?
- Его талант к выживанию – на грани магии, огромная редкость. И он понадобится тебе, потому что до Квазингана придется добираться пешком... Но мы решим проблему с твоим другом… Запомни – Квазинган. Замок Квазинган. Болотный замок в Жабьем краю… Оттуда мы доставим тебя в Штромхолд… Вытяни руку и произнеси: Кавентрус Энфлюэзис Джентра. Скорей, последние секунды уходят, тебя снова может забрать Белая Ложа…
Все происходило слишком быстро.
Я вытянул руку с Печатью и произнес заклятие.
Мир погас – снова.
Глава девятая
9.
Вокруг был оранжевый песок. Море песка. Я сидел на заднице, бросив кисти рук на колени, и оторопело смотрел на однотонные горбы дюн. Жаркий ветер подхватывал с их боков горсти песчинок, мотылял немного и бросал, рисуя на поверхности дюн прихотливые узоры. Красное солнце, усмехаясь недобро, готовилось уйти на покой, но жара не унималась, хотя я слышал, что к ночи в пустынях может похолодать до минусовых температур.
Я оглянулся на цепочку своих следов: вон она, тянется из-за боковины дюны, петляет, потому что первое время мне идти было хреново, голова кружилась и шок от смерти товарища был слишком силен. А, за дюной я оставил труп Сереги. Он умер по неизвестной мне причине, видимо, в момент перехода: когда мы выпали на песок мира Эквилирии, голова его мотнулась и глаза пусто уставились на меня. Идиотская футболка с козлиной башкой задралась, обнажив впалый живот.
Сначала я не мог поверить, что товарищ мой умер, естественно, звал его, тряс за плечо, пытался разбудить. Но голова Сереги безвольно болталась на шее, арафатка слетела и ветер немедленно начал ею играть. А глаза… Короче говоря, мне – хотя я так никогда еще не делал – пришлось закрыть Сереге веки дрожащими пальцами.
Неведомый голос говорил про талант Дрища к выживанию? Брехал, наверное, да и про меня он плел такое, во что поверить сложно, а если и правду сказал, все равно недоговорил столько, что хватит на полтора тома приложений к «Властелину колец».
В общем, я поковылял немного, а потом уселся и начал приходить в себя, потея, как в сауне. Вынул смартфон, уткнулся в пустой экран. Затем отшвырнул бесполезный девайс, к нему же отправил зачетку. Паспорт все-таки оставил. Теплилась надежда, что занесло меня в земную пустыню, хотя интуиция и говорила обратное.
Как жить-то дальше, а?
Не знаю…
Что делать? Каким образом выжить в этом палящем аду?
Правая ладонь выглядела теперь… как ладонь, и не обжигала жаром: очевидно, Печать разрядилась, затратив всю энергию на переход через Знак в Эквилирию. Неизвестный голос говорил, что Печать будет разряжаться от физических ударов по защитной сфере, но, понятное дело, она теряла энергию и тогда, когда приходилось использовать магические силы. Не удивительно, если вспомнить физику: бесконечных источников энергии не бывает, даже Солнце, и то гаснет, растрачивая свои запасы – только медленно. Но вот вопрос – каким образом и как быстро Печать возобновит свой потенциал? Что-то подсказывает: без сферы отражения я в этом мире не протяну и суток. Да блин, какие сутки, какая сфера – если я не найду воду, завтра часам к двенадцати дня солнце превратит меня в труп. А еще через сутки жадные солнечные лучи дегидратируют меня до состояния мумии. Пустыня – она такая, тут и Беар Гриллс бы не выжил, хотя вру – выжил бы, он же путешествовал вместе со съемочной группой и комфортабельным трейлером.