Чеббра в моем желудке превратилась в свинцовый шарик.
- Вот человека сожрать – это мы запросто, - продолжил Гулдар оптимистичным тоном. - Каннибализм, однако. Но – вынужденный, учитывай это.
- Погоди, каннибализм, это вроде когда представители одного вида поедают друг друга, нет?
- Не, босс, ты в теме плаваешь. Это в том числе, когда кто-то поедает разумных любого вида. Например, если гном сожрет человека – он будет каннибал. А вот если человек гнома… тут уже под вопросом разумность обоих… А если женщину съесть – тоже под вопросом… Разум у женщин вроде бы есть, а вроде бы и нет…
- Ты же любитель женщин, Гулдар? Женщины поумнее мужчин будут…
Варк угукнул.
- Люблю я женщин, люблю по-всякому, с чесноком особенно. Ты не забывай, у нас, варков, жестокий патриархат, и к женщинам отношение соответствующее...
- Феминистки будут недовольны.
- А кто их будет спрашивать, тут чай не Европа. Будет орчанка ерепениться – выпрут из клана под ясно солнышко. Сутки – и мумия готова, выносите следующую…
Мда… непаханый край работы предстоит мне у варков… Внедрение равноправия полов, выведение или канализирование агрессии… Тяжело мне будет и не факт – что интересно. Ломать костные патриархальные системы всегда тяжело. Одна надежда – на авторитет сына Темного владыки.
Гулдар облизнулся и улегся на спину под реберным частоколом. Вид кровавой бойни перестал его занимать, явно видел и участвовал в таком не раз и не два.
- А знаешь, как орчанки устроены? Особенно внизу как устроены… Не-е-ет, ты не знаешь, как они внизу устроены…
- Будь добр, заткнись. Мне это неинтересно. И потом – орчанка, это болезнь, про нее доктор Хаус говорил…
Над смертным полем несся гомон, который я с известной натяжкой мог бы назвать… веселым. Матерые и старейшины смешались, помогали выносить трупы и раненых. Варки обнимались, обладатели синего знака хлопали по спинам обладателей красного и наоборот, зрелище было такое, словно после матча братаются игроки в регби. Я некоторое время следил за этим, но некое чувство, назовем его шестым, заставило оглянуться.
Возле наших песчаных «кроватей» стоял варк в уборе из перьев, которые торчали над головой как у вождя индейцев. Стоял и изумленно пялился на нас. В руках варка был костяной жезл с деревянной рогулькой на конце, покрытый примитивной гравировкой, словно подросток, действуя грубо и неумело, ножом вырезал всякое непристойное на доске забора.
Я вздрогнул. Варк направил жезл на нас, губы-вареники открылись, произнося, кажется, заклятие, поскольку рогулька жезла засочилась малиновым сиянием. О нет, нет – варк направил жезл на меня!
- Гу… - начал я.
Гулдар скатился вниз кубарем, превратившись в одну большую маринованную оливку, и, распрямившись, ударил варка-шамана в брюхо головой. Жезл отлетел, заклятие не выстрелило, а Гулдар, повалив варка на песок, врезал ему правым локтем по зубам, как заправский рестлер, добавил удар левой в челюсть. Потом схватил голову оглушенного варка горстями и резко вывернул. Громко защелкали сминаемые чудовищным давлением позвонки, шаман конвульсивно выпятил живот и подогнул колени, затем распластался под Гулдаром неподвижно.
Я сполз вниз, подбежал.
Гулдар взглянул на меня серьезно:
- Это Вейгар, друган мой бывший… Явился сюда за драконьими косточками… Меня узнал, конечно… Решил нас с тобой приморить-поджарить, раз уж я вне закона, и якшаюсь с человеком… Чего? Узнал меня со спины, я приметный и харизматичный, г-голимар-р!
Мое сердце все никак не могло успокоиться. Я зачем-то обошел мертвого варка, заглянул в стекляшки его глаз. Зыркнул на Печать – молчит. Ну и ладно.
- Спасибо, кстати, что предупредил… - сказал Гулдар. - Но вообще хреново, конечно, его искать будут… Даже если я его закопаю – а я его закопаю, чтобы выиграть для нас немножко времени – его найдут-отыщут, хоб-хоб-хоб, он ведь шаман, от него фонит магичеством, как от розетки электричеством… Даже если с собой возьмем, след все равно будет… Разве что сожрать его целиком, да не осилим… В общем, дуем отсюда, да побыстрей. Не знаю, сколько у нас времени, чтобы убраться из Кирраха… Но вряд ли больше трех часов. – Варк сделал паузу, а потом сказал со значением: - Орчанка, Игорек, это смертельная болезнь, передающаяся через мои немытые руки. Вот так-то. А теперь бежим отсюда в ритме вальса. И если ты за три часа не найдешь способ, как выбраться из песков – тут-то нам и настанет трындец.
Я опустил взгляд на труп варка-шамана и вздохнул. Сложные дела мне предстоят. Справлюсь ли? Даже учитывая, что я не человек, в общем-то…