- Да что за бестеры такие?
- Ну, ловцы и истребители нечисти, монстров разных, г-голимар! Кого режут, с кого шкуру снимают, кого магам живьем в зоосад да в виварий…
- А, бестеры – это вроде как ведьмаки? Нет на них Красной книги!
- Не, тут другое. Ведьмаки у Сапковского были сами по себе, вольные пахари. А бестеры – на магическом довольствии. Этот орден Светлые сами придумали и сотворили. Бестеры – это чистильщики. Монстров в утиль. Бестеров как-то там магически искажают, улучшают, в общем, так что на выходе уже не человек получается вовсе… Нет, не как ведьмака, босс, иначе, страшнее… Эмоций людских ноль остается. От человека только оболочка, да и то искаженная. Программа внутри прошита, как у современных драконов, что светлым служат, хоб-хоб-хоб! Короче, они вроде как аналоги терминаторов, только магические. Ну понял, да?
- Хм… На монстров поодиночке ходят…
- Ой, не смеши! Поодиночке, еще и в кольчужном бикини, ага, как же. То игры, а тут реальная жизнь. Бестеры всегда ходят командой. Минимум девять человек. Лучшая девятка в Соединенном королевстве у Брокстара… Его больше всего следует нам опасаться. Хм… Откуда я это знаю?
- Пакет информации от моего дядюшки.
- Видимо, да. Да не видимо, а точно – да. Так о чем я? – Он пошевелил острыми ушами. – Обычно монстрюганы крупные, понимаешь ли, и каждый со своей особенностью… Вот на меня взгляни. Я если разбушуюсь – меня не остановит обычный воин, я просто от него дубинкой отмахнусь – и готова лепешка. Конный рыцарь – может быть остановит... Но конного рыцаря в густой лес, например, или в горы загнать затруднительно, неповоротлив он там. Ну и, например, объявится в лесу около деревушки мирной крестьянской какой-нибудь роклер…
- Чего?
- Монстр такой. Умел твой отец выводить тварей… Так вот роклер запросто харканет ядом в этого рыцаря. Яд, конечно, едкий, едучий яд. И попадет он, скажем, под хрюкало… пардон, забрало, сквозь смотровые и дыхательные щели, а потом стечет с ряшки на грудь рыцаря, пропитает поддоспешную одежонку… А оттуда на тело, хоб-хоб-хоб, и ка-а-ак начнет его проедать…
- Больно, наверное.
- Ну, когда кислота проедает плоть до косточек, конечно, больно. Только яд роклера не кислота, а похуже: он выедает и тело и душу, и человек испытывает боль сразу на двух уровнях, бытийном и духовном, так скажем…
- Блин! Стой! Да что за батя у меня был?
- Плохой был батя. Очень. Редиска, а не батя.
Я перевел дух, сместил дорожный мешок Гулдара еще ниже к шее.
- Хуже, чем редиска. Гнида первостатейная. Я его уже ненавижу… и чем дальше – тем больше.
- Не рискну спорить с боссом. Так вот рыцарь, в которого харкнули, считай, покойник. Пока с него сковырнут доспехи, пока его разоблачат, яд роклера проест в теле и душе такие дыры, что рыцарь, коли дуба не врежет, станет калекой-кретином. А у бестера – легкая гномская кольчуга, и специальная маска и накидка, пропитанные особым составом, что яд отталкивает. И противоядия. И оружие особое. И магия своя в наличии. И даже если яд частично на кожу попадет, все равно бестер в разы быстрее с себя все сдерет и ототрется. Ну и яд кожу его не сразу проест, дубленая у него кожа, магией дубленая, говорю же – измененные они… Обученные, верткие, мобильные убийцы… Нужно их бояться.
- Уже боюсь…
- Стой! – Гулдар ухватил меня за плечо. – Дальше не ходи. Тут периметр. Эта сволочь бьет за километр влегкую. Смотри!
Сторожевая башня была высока, навскидку около пятидесяти метров: значительное, самодовольное сооружение, торчащее над поверхностью пустыни как нагло выставленный средний палец. За ней вдали на расстоянии примерно в километр местность начинала повышаться, виднелся песчаный склон, местами покрытый робкой еще, редкой травкой.
За башней была жизнь. Там порхали бабочки и бегали суслики, которых я, разумеется, не видел. Справа и слева, вдалеке, я в мареве раскаленного воздуха различил силуэты других башен. Держу пари, это была типовая, выполненная по единому стандарту безликая застройка, как наши шестнадцатиэтажки.