- Светлых магов, будь они прокляты, питает, эльфов усмиряет. Маги Конклава Сил тянут эссенцию жизни из эльфов, хоб-хоб-хоб! Она помогает творить заклятия. А если эльфы ерепенятся, через ошейник дают им понять, что эльфы не правы.
Дела. Дорогие Светлые, я бы вас немного измазал грязью. У позорного столба.
Я встал на колени и запустил руки под волосы девушки, пытаясь нащупать замок ошейника, чтобы его снять, если получится, но Гулдар остановил меня возгласом:
- Стой! Не трогай, не касайся. Ошейник сопряжен с нервной системой раба и с его душой... Если снять без сложных заклятий, носитель умрет в муках.
Ругань на траше застыла у меня на губах.
- Это же… бесчеловечно!
- Так местные маги давно уже не люди.
- В смысле?
- Они бессмертны. Соответственно у них другой моральный уклад. На смертных они теперь глядят и относятся к ним как к букашкам… Как мы к муравьям. Не будешь же ты морально терзаться, если случайно наступишь на муравейник?
Я выругался.
- И давно такое происходит?
- Триста лет, босс. Триста лет… И так будет до скончания века. Бессмертие, босс, чрезвычайно долгая штука… Пока вон, местное солнышко не погаснет, верхушка Света будет властвовать над Эквилирией, если только ты…
Меня передернуло.
- Ладно. Глянь, что в мешке.
Гулдар протопал к мешку из грубой ткани и распахнул горловину.
- Оп-па, босс. Яичко! Да не простое!
- Не понял?
- Яйцо тут, говорю, драконовское… или драконье… Или как там его, драгунское, драконарское.
Я подбежал и заглянул в мешок. Яйцо было гладкое, бежево-желтое, размером примерно в пять раз больше страусиного, без единой трещинки или щербины, похожее на огромный киндер-сюрприз, покрытый молочной глазурью.
Гулдар упал на колени.
- Ну это вряд ли дохлец… Да уж, точно не дохлец!
- Что?
- Я говорю – это не яйцо-болтун. Клык даю – оно живое, не тухлое. – Он приложил ухо к яйцу, моргнул. – Так и есть, слышу, как сердечко бьется. Босс, там – живой дракон, который скоро вылупится… И сразу сдохнет на солнце.
- Зачем его сюда… не понимаю?
- Затем же, зачем и девку эльфийскую… Строптива оказалась, настолько, что боль от ошейника ее не смирила… За постоянную строптивость в назидание прочим – казнь в Киррахе.
- А драконий младенец чем Светлым не угодил?
Гулдар снова приложил ухо к скорлупе.
- Тук-тук, малыш… Ась? А… Брак. Перед рождением дракона можно яйцо просветить магически и понять, насколько покорен Светлым будет дракон. У этого слишком сильны Темные установки. Он не злодей, нет, но темная сторона перевешивает и в дальнейшем, когда повзрослеет, он может отказаться слушаться Светлых. Хреновый биоматериал нужно в расход.
Я помолчал. Солнце било по голове прямой наводкой. В мареве виднелась охранная башня с черным провалом-зрачком. Там нес неусыпную службу голем.
- Много ты знаешь…
Гулдар хохотнул:
- Вики-Эквилирия дядюшки Аддизара всегда к твоим услугам. Я много знаю, но главного не знаю.
- Чего же?
- Как нам выбраться из Кирраха!
Глава девятнадцатая
Конклав Сил и Белая Ложа – вместе
В этот же день, в это же время в Друан-Тарне, во Дворце-без-Короля, в башне Звездной пристани собрался Конклав Сил.
В этот же день, в это же время в Авэране, столице славной Аркуэрры, собралась Белая Ложа.
В качестве ПОВа, или, говоря иначе, фокального персонажа, мы не выберем кого-то конкретного, и будем считать, что камера помещена в голову любезного читателя. Итак, последуем сначала за Конклавом Сил…
Вот – обширный зал Звездной пристани с круглым столом, вокруг которого расселись маги. У каждого – на серебряном поводке питающий эльф, одетый в рубище и находящийся на четвереньках. Столешница круглого стола выложена кусками цветного полированного хрусталя – узор изображает Борогальфа, усмирившего Темного с помощью Светлых сил и сопричастных Свету народов. Он умер загадочной смертью во время схватки за власть между Конклавом и Ложей, но при этом и Конклав, и Ложа продолжали его почитать, хотя он, этот Борогальф, не желал отдавать им дрошт кринкобалл, предпочел умереть, но не выдать тайны… Смешной… Он думал, что черное заклятие бессмертия, почерпнутое из разума умирающего Рарота, принесет на земли Эквилирии зло. Смешной. Светлым удалось прочитать заклятие в разуме Борогальфа перед его смертью…
Тримегорл занял свое место за столом, и чародеи, до того оживленно говорившие, замолчали. Послушники у стен вытянулись в струнки. Тримегорл поднял взгляд, осматривая Конклав, магический цвет Соединенного королевства. Их немного осталось, несмотря на обретенное бессмертие, всего чуть больше десятка. Несчастные случаи – а вовсе не болезни – изрядно выкосили ряды Конклава. Триста лет – огромный срок. За триста лет с бессмертным может случиться что угодно, и даже орел, несущий в когтях черепаху, может уронить ее с высоты на голову бессмертного раз в триста лет… А кое-кто может устроить заговор против соратников, вовремя раскрытый заговор, разумеется – и лишиться своего бессмертия вместе с головой…