- Не выйдет, босс. Я слишком крупный, а Печать генерирует защиту только вокруг твоей особы.
- Но в Лимбе у нас получилось…
- В Лимбе я был дрищеват, если твоя милость еще помнит, и мы кое-как помещались. Сейчас я огромный, даже если присяду, чтобы не выступать над твоей головой, мои плечи будут высовываться далеко за пределы сферы. И луч их отчекрыжит. А без плеч я как-то жить не хочу, не нравится мне без плеч-то.
- Да уж, бегемот…
- Не, босс… Местный бегемот – это еще та тварь, в пять раз больше меня… Зубастая, лохматая, вонючая и кровожадная. Батька твой их разводил, а потом бестеры их почти изничтожили всех. Может, на окраинах Эквилирии что-то осталось – для Красной книги сил Тьмы. Придется тебе, видать, идти одному… Девчонку может и вытащишь… На вас сферы хватит. Кстати, ты помнишь то заклятие, что включает твою сферу? Я так понял – сфера твоя включается либо при опасности, сама по себе, либо ты ее по желанию можешь заклятием врубить.
Я взглянул на ладонь:
- Тиррено амрио кванто.
Меня не окутало золотистое сияние, зато Печать едва заметно просияла по контуру – и угасла.
- Тиррено амрио кванто!
На сей раз Печать не осветилась вообще.
- Что и требовалось доказать, - сказал Гулдар. – Сушим весла. Магия – отвратительная штука. Никогда не знаешь, когда у нее закончится бензин.
Глава двадцать первая
По примеру Гулдара я лег на склоне и положил руки под затылок. Ожидание смерти куда хуже собственно смерти, так уж устроено наше сознание.
- Девчонку жалко…
- Фу-фу-фу, босс, ты что, маленький, что ли? А себя не жалко? – Гулдар уселся, заслонив эльфийку плечом. – Еще скажи, что влюбился с первого взгляда и все такое… Слушай, никакой любви не существует! Есть битва за ресурсы, и все. Давай называть вещи своими именами. И тут, в Киррахе, и в Эквилирии, и на Земле, женщина будет любить того мужчину, кто умеет добывать и длительное время удерживать ресурс. Все. Точка. Печать. Мир принадлежит сильным.
Внутри снова колыхнулось облако злобы, ругательство на траше замерло на кончике языка.
- Слушай, ты какой-то другой… стал.
- Ась? Это во мне варковская сущность говорит. Их зверская философия. Да у людей что, хочешь сказать, не так? Если счистить эту вот романтику с любой романтической книжонки…
- Что? Ты их читал?
- Тьфу, голимар-р! Не я, Серега их читал… ну и я, получается, тоже, ну и что?
- Да ничего, зашквар тебе.
- Да плевать. Я читал и думал… Давай серьезно: в кого влюбляется баба? В мужика с ресурсами. Принц он, шминц или даже шпиц, крутой вор, бандит, разбойник благородный, или даже временный нищий – влюбляются в того, у кого сила и ресурсы. Все. Это, чувак, инстинкт! Просто инстинкт. И его не победить. Почисти романтическую хрень в книгах, выбей их, как от ржавчины, останется голая схема – баба идет к мужику с ресурсом.
- К варку.
- Ну, или к варку. У меня хозяйство большое было, куры, чеббры много выращивал… Кстати, ты знаешь, что мы можем без остановки дурным делом заниматься три-четыре часа?
- Давай без этих физиологических подробностей…
- То, что в романтических книжках называют любовью, простейший инстинкт удержания ресурсного самца.
- Мизогиния какая-то… Сиречь женоненавистничество…
- Да чистейшая правда! Романтические завитушки на всю эту эгоистическую фигню навешали для проформы. Потому что нельзя сказать правду – мир принадлежит тем, у кого ресурсы, и любят тех, у кого ресурсы, а любят потому, что есть ресурсы.
- Слушай, а как же жертвенная любовь? Когда женщина влюбляется в какого-то там хромого паралитика?
- Анжелика влюбилась в де Пейрака – старого покалеченного богача. Ню-ню… Хо! Йохо-хо!
- Анжелику тоже ты…
- Тоже, тоже… И не я, а Серега. Ну и что? Для изучения женской личности, так сказать…
- Ну а если… он нищий художник? Как назвать тогда женщину, что в него влюбилась?
- В семье не без уродки.
- Да ты циник…
- Мы сдохнем, а ты, сын Темного владыки, девчонку жалеешь… Смешно! Хоб-хоб-хоб! Я так ругаться хочу, что меня душит!
- Она рабыня, которая обрела свободу. Пусть и ненадолго. И мне ее жаль. Получить свободу, чтобы умереть – это несправедливо. А насчет женщин… ты очень примитивно судишь… Женщины устроены намного сложней… Примитивные неразвитые дуры влюбляются в ресурсных самцов, и именно о них ты говоришь, а женщины поумнее… Не даром говорят – горе от ума…
- Так это что, ты хочешь сказать, что за мной тут в Киррахе сплошняком дуры ухлестывали? И слушай, не проэцируй это самое… свое нищебродство… Бедного полюбят, угу, угу… Я, между прочим, тут, в Киррахе, слыл богачом!
Послышался шорох, и из-за плеча Гулдара выглянула эльфийская мордашка. Карие глаза смотрели спокойно, даже немного отрешенно.