Они не понимали. Я поддержал свою мысль личным примером – задом вскарабкался на срез ложбины и, быстро, но осторожно перебирая ногами, начал движение вперед, в сторону башни.
Гулдар высунулся с воплем:
- Босс!
Я продолжал идти. Сожгут – значит, я не прав. Не сожгут – мы спасены, и мой пример – другим наука.
- Босс!
Над срезом появилось лицо эльфийской рабыни. Глаза ее были широко распахнуты, губа прикушена.
Я шел. Слегка нагрелась ладонь с Печатью.
Гулдар вскочил на край, прижимая к груди яйцо:
- Периметр, босс!
Все внутри меня сжалось. Шаг. Шаг. Шаг. Горячий песок сыплется за края кроссовок.
Голем не выстрелил. Я продолжал идти.
Спиной вперед.
Шаг. Шаг. Шаг. Скрип песка.
Убийственный луч не коснулся меня.
- За мной! Ну же? – крикнул я, различив далеко-далеко на гребнях дюн черные точки варков.
И Гулдар, и девчонка последовали моему примеру.
Всегда приятно, когда следуют твоему примеру – а ты не ошибаешься. Хотя я понимал, что песок обжигает босые ступни эльфийки, шла она гордо распрямив спину, так, как ходят королевы, пусть им и приходится шагать задом наперед.
Кстати, зад у нее был прекрасный.
Мы выбрались из Кирраха.
Впереди лежал дивный новый мир
*Старые американские комедии.
Глава двадцать вторая
Самое интересное, конечно, это была реакция варков Гулдара. Они суетливо бегали подле периметра и не понимали, что происходит. Они подбежали к периметру слишком поздно, чтобы понять мой финт, послуживший спасению. Они поглядывали на нас, стоящих у башни, в тягостном и безумном недоумении. Варк, человек, эльфийка – как они смогли выйти? Почему не превратились в горсти пепла? Шаманы – я даже с расстояния в километр видел это – потрясали жезлами. Наконец один из варков не вытерпел и устремился за периметр. Со стороны башни шваркнула хрустально-голубая молния, составленная как бы из сотни переплетенных нитей, и песок Кирраха пополнился новой кучкой дымящегося пепла.
Варки начали бесноваться с новой силой. Мда, по-всему, ума у них было немного…
Гулдар хохотал, глядя на это непотребство – похоже, родственные чувства не были его сильной чертой. Эльфийка взирала на варков с кривой улыбкой – немного печальной, мне кажется, что ясно говорило о ее уме – только высокие натуры способны сочувствовать даже врагам, а она несомненно сочувствовала варкам, триста лет запертым в концлагере и давно искупившим прегрешения предков.
- Если бы только они знали, как легко отсюда выйти… - проронила она.
Ну, начинается…
- Придет время – и я освобожу их, - сказал я. И сам не поверил тому, что говорю. Придет время? Придет ли? Что откроет мне Болотный замок? Что расскажут мне недобитки Темных в замке? Если из меня захотят воспитать клон моего папаши – я однозначно откажусь… Если у меня вообще будет возможность такая – отказаться. Но потомков варков моего отца нужно освободить… Хотя бы из соображений гуманности. Подыскать им место жительства, принудить к справедливому, честному труду. Вон, мышцы какие: пусть дробят камень, пашут друг на друге, работают, не знаю, акробатами, охранниками, короче, пусть работают там, где нужно применять физическую силу.
Глаза эльфийки, карие до черноты, взглянули на меня пытливо:
- А чего ты хочешь, сын Владыки?
- Не понял?
- Ты вышел из Кирраха, ты выжил. К чему ты стремишься теперь? Вернуть себе Штромхолд? Возродить Царство Мрака? Уничтожить Светлых?
Голос у нее был твердый. Грудь – выпячена. Даже сломанный нос – и тот, мне показалось, выпятился. Гордячка с характером… С другой стороны, кого еще могли выбросить в Киррах на смертные муки? Только такую вот неуживчивую, гордую колючку.
- Я хочу разобраться во всем, что происходит, досконально. И навести порядок, наверное, навести порядок… если получится.
- Уничтожив Светлых!
Фанатичный огонек в ее глазах мне очень не понравился. Хотя враг моего врага – мой друг, я, все же, опасаюсь фанатиков…
- Если получится у меня… Если получится, - сказал я, осторожно подбирая слова, - я хочу восстановить справедливость. То, что я услышал, то, что я увидел, то, что я уже знаю – мне не нравится. Я хотел бы восстановить справедливость.
- Покончив с Конклавом и Ложей!