Лиенна взглянула на меня, вцепившись в руку Гулдара, будто это была ветвь, а не живая плоть бывшего врага, скрестила ноги в лодыжках.
- Он что, не может нормально ругаться?
- Гулдар.
- Что?
- Его зовут Гулдар. И он не может нормально ругаться.
- Он твой раб? Ты запретил ему?
- Друг. Телохранитель.
- Значит, он вольный?
- Еще бы.
- Тогда почему ты запретил ему брань?
- Не я. Ему запрещает заклятие. Он использует суррогаты…
- Что?
- Заменители ругани.
Внимательный взгляд:
- Ты выдурил телохранителя в Киррахе? Если мы пойдем через Доджорду, ему потребуется ошейник… И мне потребуется. Я буду твоей рабыней. Ты – моим магом-владельцем. Варк – нашим общим телохранителем.
Я тяжело вздохнул. Надеюсь, Гулдар не обидится. Рабыня, хм…
- Он мой друг. Зачем ему ошейник?
Варк зыркнул по сторонам, потянул воздух битым носом.
- Девчонка права, босс. Ты забыл, что я тебе рассказывал. варки в миру ходят в ошейниках. Мне сойдет и обычный стальной, даже обод от бочки сойдет, согну его хитро… Тогда и вопроса ни у кого не возникнет… Я – твой официальный телохранитель в Эквилирии, я при делах. Стоп, босс. Шабаш. – Он осторожно спустил Лиенну на обочину. - Простите, господа и дамы. Мне нужно в кусты по малому делу. Кому надо – тоже могут…
Вернулся он быстро, бегом проламываясь сквозь кусты.
- Беда, босс! Бестеры рыщут! Я только что видел одного неподалеку!
Глава двадцать четвертая
Белая Ложа. Сбор героев. Кеврин
Раскер из Белой Ложи – полный, стриженный наголо мужчина, один из бессмертных иерархов, поспешал в Акремонию. Дракон с чешуей цвета индиго скользил над равниной, ловил воздушные потоки слюдяными, в кровяных прожилках, мембранами крыльев; при виражах Раскер покачивался в своем сиденье с высокой спинкой, болезненно морщился, когда пристяжные ремни впивались в живот. Время от времени бессмертный подпитывал дракона своей силой, а равно подпитывал силой и второго, изумрудного дракона, что летел рядом оседланный, но без седока. Драконы – магические создания Темного владыки, и не способны летать, а тем более носить грузы, без подпитки магией. Этот секрет Рарот не унес с собой: его сумел вытащить из сознания Владыки Борогальф, как и многое другое, включая дрошт кринкобалл, прежде чем Рарот активировал разрушительное заклятие и все закончилось так, как закончилось. Жаль, что своего сынка успел переправить в другой мир… И теперь этот юнец явился в вотчину Светлых, и грозит нарушить течение их власти, даже не понимая, что он собой представляет. Нет, он не понимает… А орден Аард – понимает слишком хорошо. И так же хорошо понимают это Светлые... А вот сынок Темного – не понимает ничего. Он слепой котенок, которого Темные ведут на бойню. Он ходячий сосуд силы, он как взведенное заклятие, способное разметать весь континент. Он ключ. И он – двери. Двери, ведущие в самые глубины тьмы.
Он не должен прийти в Жабий край к Квазингану, Болотному замку и попасть в руки Аарда. Он не должен прийти затем к Штромхолду и снять оборотный купол. Потому что если он сделает это…
Темные знают, что будет, если он сделает это.
А Светлые не знают.
И боятся.
Сын Владыки – ключ. И он же – двери. Темный зачал его именно с этой целью.
И поэтому Конклав хочет его убить.
А Ложа? О, Ложа порешила умнее. Сына Темного легче пленить и держать в коренном стазисе вечно. Он будет прекрасным козырем в игре против Конклава, если Конклав когда-нибудь задумает недоброе… К тому же с сыном Темного можно провести очень любопытные опыты.
Очень, очень любопытные.
Может быть, в его разуме найдутся ниточки, что приведут к распутыванию сложнейшего заклятия оборотного купола, и тогда купол можно будет снять без посредства темняка, чтобы воспользоваться Штромхолдом в своих целях, и, получив перевес в силах, сокрушить Конклав. Двоевластие в Эквилирии – недопустимо. Править должна одна… организация.