Конечно, Конклав уже отправил бестеров по следу, отправил куда раньше, чем уведомил об этом Белую Ложу, и теперь приходится торопиться. Необходимо скорейшим образом собрать и отправить свою поисковую команду. Конклаву сообщено, что будет отправлена команда убийц, тогда как на деле – в Соединенное Королевство отправится команда ловчих. Не бестеров – бестеры глупы, а именно ловчих, чей опыт уничтожения нечисти и острый ум сыграют Ложе на пользу.
А возглавит отряд Кеврин, самозваный король Акремонии. Некогда – лучший охотник за порождениями Темного. Слишком много он стал позволять себе в последнее время… Очень независим стал, а ведь не понимает, что он – всего лишь заготовка, которую Ложа берегла как раз для такого случая. У Ложи везде заготовки… На разные случаи… Чернокожему дикарю дали власть над маленьким королевством, дали иллюзию независимости, позволили убрать из страны магов-аудиторов. Но он стал слишком независим, развил торговлю, усилил армию и даже возвел научный Университет, будто намеренно дразня Светлых… Пора обломать ему крылья. Агенты Ложи уже обрабатывают население страны, и, когда Кеврин покинет ее, переворот совершится практически бескровно. А король сделает свое дело, пленит сына Темного, и - исчезнет.
***
Акремония, маленькая приморская держава, известная своими воителями, шерстяными тканями, расписными тарелками, отменными сырами и пивом, изнемогала от жары. Третью неделю кряду солнце выкатывалось на безоблачное небо и парило, парило… Реки обмелели, трава выгорела, земля изошла трещинами. Даже ночь не приносила прохлады, а северные ветры, обычно усмирявшие жару в июле-августе, передумали являться, словно в Акремонии их поджидали крупные неприятности.
На башнях Арантии гордые стяги обвисли выгоревшими тряпками. На камнях мостовой можно было жарить яичницу и печь хлеб. Люди ходили насупленные, прикрывали покрасневшие шеи и макушки чем придется. Свихнувшихся от жары считали уже десятками. Столица задыхалась, как выброшенный на берег карась.
В народе гулял слух, что жара – небесная кара за то, что страна безропотно приняла руку чужака с кожей цвета дегтя, который вот уже седьмой год восседает на троне, сокрушив старого короля, а затем добившись того, чтобы из страны ушли маги-аудиторы Белой Ложи. Дескать, теперь расплачиваемся… Нет у нас магов, даже некому дождик вызвать, хороший такой, без града.
***
На сланцево-сером, выгоревшем небе, на фоне раскаленного солнца, промелькнули тени двух драконов. Один нес седока, второй был просто оседлан…
***
Кеврин по прозвищу Жнец Зла, некогда буйный дикарь и охотник за порождениями Темного, отвоевавший себе трон Акремонии в кровавой междоусобице, расположился в малом тронном зале. От мраморного пола тянуло прохладой. Солнце, давно перешедшее зенит, жарило другую половину дворца. За окнами мерно, как океанский прибой, шумела рыночная площадь. Король любил этот шум, ему нравилось улавливать пряные запахи, забрасываемые в окно шаловливым ветерком, а когда на базаре вспыхивала драка, он был в числе первых зрителей и всегда жалел, что не может сам поучаствовать в свалке.
Устроившись у окна на колченогом табурете, Кеврин, мрачно хмурясь, читал трактат о налогообложении морских торговых путей. У его ног громоздилась купа свежих трактатов из Университета, король всегда просматривал их, прежде чем отправить в дворцовую библиотеку или в печь. Порой в писаниях ученых мужей попадались крупицы мудрости, которые можно было приспособить к управлению государством… Но чаще там был мусор, и этими сочинениями ученых мужей топили обеденные котлы.
По широкому, как блюдо, черному лицу катился пот. Король ссутулился на табурете, насколько можно было ссутулиться, обладая плечами почти метровой ширины. Фигура Кеврина напоминала недоделанную скульптуру, которой не успели – не захотели? – придать необходимые закругления там и тут. Жесткие комья мышц проглядывали под простой одеждой, сквозь волосы на предплечьях серели шрамы.
Кеврин раздраженно отбросил трактат, не глядя, выдернул из стопки другой, о меновой торговле на островах Рао, откуда он был родом. Раскрыл, насупив мохнатые брови. Ему показалось, что за окном промелькнула тень, но когда он поднял взгляд, то увидел лишь серое от жары небо, изрезанное шпилями башен.