Да-да, семь лет несчастий, или сколько там, помню, помню, да только не пофиг ли, если сейчас меня размажут по камням?
- Рарот! Рарот!
- Игорь, ты сдурел или как? Мальчики кровавые в глазах? Совсем спятил?
Тени замешкались, колыхнулись, чуть-чуть отступили… Я слышал удушливое хрипение Лиенны. Бедняжка, два раза за день такую пытку… Но ничего, скоро все закончится, скоро…
- Рарот!
Молния, свитая из красных раскаленных шнуров, ударила за спинами бестеров. Небо, почти черное, стало тускло-багровым. Наверху закручивалась страшная раскаленная спираль из бурлящих грозовых туч.
- Хозяин… хозяин… хозяин… - со всех сторон от подножий холма потянулся вязкий, тихий, но набирающий силу шепот. – Слышим… слышим… идем… идем…
- Защитите! Защитите! – взвыл я, растопырив руки. – Именем отца призываю и приказываю!
- Идем… идем… идем…
- Быстрее!
Бестеры – я понял по колыханиям теней – начали оглядываться, сначала неторопливо, а затем все беспокойней. Раздался пересвист.
В многочисленных проломах стен начали возникать страшные кособокие фигуры. Они лезли, перли, сипя и хрипя, перебарывая свой страх, рогатые, хвостатые, с обломанными когтями и стертыми от старости зубами, большеглазые, или слепые, но идущие на мой зов, будто я был Гаммельнским крысоловом. Их становилось все больше. Они усеяли кромки уцелевших стен, живая, колышущаяся плесень, остатки воинства моего отца…
Бестеры отступили от меня, сгрудились в центре часовни. Их пересвист стал тревожным, нет, испуганным, паническим. Верно, они никогда еще не противостояли такому количеству нечисти. Нет, не верно – они никогда не пребывали в роли дичи!
- Фьють!
- Фьюи…
- Фьюить!
Бестеры в панике или в состоянии, близком к панике. Но продлится оно недолго. Им достаточно сообразить: один выпад серебряного клинка, и наследник Штромхолда и его понукающий голос – замолкнут навеки.
Но пока они не сообразили, я…
- Убейте! – крикнул я, указав рукой на восьмерку охотников. – Убейте и защитите своего Владыку!
Они были трусливы, бывшие подданные моего отца, они тряслись, они боялись безумно, сгнившие, они рассыпались на части физически и духовно, но мой голос, голос наследника Штромхолда, действовал как бич.
- Убейте!
И нечисти посыпались через стены живой волной. Они ударили в бестеров со всех сторон, накрыли их живой муравьиной кучей, которая все росла и росла.
Знакомый треск рвущейся ткани… бестеров рвали на ошметья, давили массой, грызли остатками клыков. Они пытались пробиться, я видел, как сдвинулась огромная масса тел по направлению к арке окна, как, вроде бы, выскользнула одна, окутанная магическим туманом фигура, прыгнула на склон, покатилась…
Я отступил на два шага. Мимо бежали, ковыляли, хромали разнообразные уродцы – высокие и низкие, лохматые, безволосые, чешуйчатые… Один другого краше, настоящий паноптикум на выезде. Или Пандемониум… Я обернулся к Гулдару. Он стоял у пролома, баюкал правую руку.
- Игорь…
- А?
- Твои глаза…
- Что мои глаза? Я красавец, знаю…
- Они красные. И еще, босс. У меня ай.
- Что?
- Хана мне. Помираю.
Сказав так, он упал на бок и вздохнул, как раненный Кинг-Конг. Правую его руку от плеча до локтевого сгиба распахала рана, нанесенная ядовитым клинком.
*Гулдар имеет в виду сериал «Lexx».
Глава тридцать третья
Сбор героев. Варвик
- Он преступник! – патетически возвестил королевский герольд и картинным жестом холеной руки указал на Варвика, который стоял рядом на помосте виселицы.
Варвик, известный по прозвищу «Славный», уныло помотал связанными впереди руками. Он был выше герольда на две головы. В Мэдшере обитали половинчики, и человек среди них казался великаном. Перед казнью ему подрезали волосы, чтобы палач легко мог накинуть петлю. Гады! Как же он теперь… Женщины обожают мужчин с длинными шелковистыми волосами, с усами, с маленькой бородкой, которая так приятно щекочет им…
Герольд издал целую серию покашливаний, прочищая горло.
Засим на свет народился скатанный в трубку указ, и тощие пальцы герольда пробежались по его лощеному боку, затем сорвали багровую корку королевской печати.
- Разыскивается в Эквилирии! Аркуэрре! Акремонии! Тироссе! – указ развернулся, так, что продернутая в бумагу кисточка из конского волоса коснулась вспученных досок помоста, и заскребла по нему остатками печати. Каждое слово герольда, которое он произносил слегка нараспев прекрасно поставленным голосом, толпа встречала глухим шумом. В первых рядах, едва сдерживаемые двойной шеренгой стражи с воздетыми алебардами, таращили глаза могучие кузнецы с плечами пошире чем у Варвика, литейщики, пекари, мясники. Людей тоже было довольно много – в Мэдшере жили и случались проездом торговцы, охотники и прочая публика из сопредельных стран. Люди в Мэдшере не были диковинкой, и именно поэтому умелый вор-человек мог здесь поживиться весьма нескромно. Он не выглядел белой вороной, не вызывал подозрений…