Кеврин забросил остатки яичницы в рот, прожевал, встал и величественно распрямил плечи.
- Ладно. Что говорить попусту… У всех у нас интерес к тому, чтобы поймать сына Владыки как можно быстрей. Я хочу получить от магов окончательный расчет и вернуться к своим радостным делам, вы – просто хотите получить деньги.
- И не поспоришь, - кивнул Жерар. Он не ерничал.
- Ага, - сказал Мори Одан. – Атамвире?
Некресса подняла взгляд. Глаза ее нашли Жерара.
- В прошлый раз я сломала тебе нос. Если ты вздумаешь положить свою руку…
Жерар спешно выставил перед собой обе ладони:
- В прошлый раз у тебя было, куда положить мою руку. Теперь - нет. Так что – не стоит беспокоиться, ладно?
Кеврин поднял табурет и задумчиво и многозначительно покачал им в воздухе.
- Если он положит свою руку куда не надо, я положу обе руки на его шею и переломлю ее. Вот так. – С этими словами он схватил табурет за корявые ножки и отломил две с треском и грохотом.
- Табурет-то в чем виноват? – вскричал Мори Одан.
Раскер покосился на чернокожего монарха. Буен он, буен. Как бы не возникло проблем…
- Драконы ждут нас, чтобы переправить к пригородам Доджорды. Там мы схватим сына Темного. Вы схватите.
Скрипнула дверь. Худой человек лет сорока пяти с кошачьими зелеными глазами вкрадчиво, будто крадучись, вошел в прихожую маяка.
- Я что-то пропустил? – спросил Варвик. – Ах ты ж хвост собачий, да тут все в сборе!
Дверь скрипнула еще раз и вошел старик в серой дорожной хламиде, с простым деревянным посохом, увенчанным граненым кристаллом, в шляпе с высокой тульей.
- Кхм, кхм, - глаза Тримегорла источали мудрость веков. – Конклав Сил порешил, что на землях Соединенного королевства вам потребен будет сопровождающий и тот, кто будет надзирать за вашими делами. Таковым надзирателем, дорогой мой коллега Раскер, буду я.
Глава тридцать пятая
Игорь. Лиенна. Гулдар. Доджорда
- В школе, конечно, было похуже. Мелочи вроде побоев от старшеклассников я не считаю. Ерунда. Подумаешь, отбили почку… А в пятом классе я начал заниматься боксом, и… Если бы мне руку на тренировке не сломали… кость у меня вылезла, разорвала кожу локтя… я, может, сейчас был бы чемпионом мира в среднем весе. Ну не повезло мне стать чемпионом. Наверху какая-то падла зварко пресекала все мои возможные удачи. Кто-то настойчиво направлял меня по другому пути… А ужик? Не, не хочу вспоминать, как меня гадюка укусила… Ничего такого… просто рука распухла и болела три недели. «Ужик или не ужик? Серега, а слабо тебе в руки эту змеюку?» Мне? Слабо? Взял. Получил. Как всегда.
На подходе к Доджорде Гулдара снова перемкнуло. Печать не удалила весь яд бестера из тела, он все еще бродил, от чего варк изредка начинал вспоминать серегино детство и юность. А детство и юность Сереги были обильны неудачами, так что глаза варка временами стекленели и он выдавал вот такие жалобные пассажи, вспоминая самые неудачные моменты своей жизни.
Лиенна дождалась, пока поток словоизвержений иссякнет, и показала рукой перед собой:
- Посмотри, Игорь. – Она произносила «Игоррр». - Доджорда уже видна… Видишь зелень садов? Это пригородные виллы знати…
Я пригляделся. Доджорда располагалась на плоской равнине, и была похожа издалека на раскатанный блин, присыпанный зеленью и красной икрой; каждая икринка – домик под черепичной крышей. Город лежал в излучине реки, кажется, широкой, я видел белые точки парусов.
Большой город, для Средневековья – так вообще огромный. Дальше за ним в туманной дали видны латки полей и холмистые перелески. Ну, красиво, конечно, безмятежно.
- А где стены?
- Стены?
- Ну… бастионы вокруг города… На случай атаки. – «Как у Минас-Тирита в фильме», чуть не прибавил.
- Я поняла, Игорь. Большинство городов в центре материка давно не имеют оборонительных сооружений… Те что были - обветшали и частью снесены, да и города шагнули далеко за стены… А зачем стены? Войн в Эквилирии давно уже нет, нечисти в резервациях или в пустошах, как возле Кирраха, и к городам боятся приблизиться…
***
Я старался придержать удары сердца и не мог поверить, что все кончено.
А оно и правда было кончено.
Разметав бестеров в клочки, создания Темного схлынули, растворились в ночи. Но они были неподалеку от холма. Они ждали меня. Ждали, чтобы сопроводить из этих высушенных бедлендов с почетом и наивысшей безопасностью.
Я торопливо, пытаясь не оскользнуться, разыскал среди кровавого месива уцелевшую сферу и вернулся к Лиенне. Ее ноги снова обнажились по самые бедра, сверкали молочно-белой кожей. Нагое женское тело жалит взгляд почище крапивы. Вот зачем наши женщины сушат себя в солярии и на пляже, тогда как белая кожа, не знающая солнца, выглядит одновременно беззащитно и – дерзко-вызывающе?