- А после я молочной смесью отравился и в родильном доме меня прозвали «ракетчиком»… Почему смесью? Так молоко у матери на второй день пропало, и массаж груди не помог… - Голос варка затух, он захрипел ужасно, на клыках появилась кровавая пена.
- Яд жрет его нутро, - сказала Лиенна. – Он испытывает ужасную боль. Игорь… сделай с ним что-нибудь… Если сейчас его не спасти…
«Что-нибудь» - это значило оборвать его мучения, сунув меч бестера куда-то в область варковского сердца.
Я схватил флакон с синюшно-черной мерцающей жидкостью. Буду вливать в пасть варка все флаконы по очереди, черт с ними, хуже уже не будет.
Внезапный жар опалил правую ладонь. Черт, больно! Да не просто больно, Печать проснулась и жжется в десять раз сильнее, чем раньше.
Я выронил флакон, схватился за кисть правой руки.
- Твоя Печать!
- Угу, млин… Больно! Чер-р-рт, печет!
Мне казалось, что Печать сейчас опалит руку до углей. Адские ощущения. Печать, кажется, набрала энергии несколько больше, чем могла переварить.
Лиенна упала на колени рядом с варком.
- Приложи ее к ране!
- Что?
- Твоя Печать – приложи ее к ране Гулдара!
Женская интуиция… Я хоть и немного пожил на свете, уже усвоил – женской интуиции нужно доверять безоговорочно, женщины – не все, нет, но многие – обладают шестым чувством, обладают высоким даром подключаться… ну, назовем это вселенское информационное поле, откуда черпают верные варианты возможного развития событий.
Я притиснул ладонь к ране, обмотанной окровавленной тряпкой. Ладонь словно приморозило к телу варка. Его рука, шея, лицо, открытая часть груди, да, наверное, и все прочее тело под одеждой, вдруг зазмеились багровыми полосками. Я не сразу сообразил, что это высветились вены на теле. Энергия Печати переливалась в тело моего друга и вены багрово пульсировали. Продолжалось это около минуты, наконец, я понял, что могу убрать руку. Печать медленно остывала, знаки бледнели, гасли, остывали вслед за ней и вены…
Гулдар протяжно вздохнул и раскрыл глаза.
- Привет, мелкота! Чувствую себя, будто выполз из задницы старого мамонта. Испытываю страшную склонность к копролалии, это когда матом, матом кроют, г-голимар-р! И – я вас люблю. И тебя, Игорь, и тебя, эльфийское племя. И даже этого собачьего сынка со стрекозиными крыльями. Кстати, где он?
- Спит, - автоматически ответил я. И посмотрел на Печать. Она больше не светилась. Разряжена? Или в ней еще осталось немного энергии, чтобы помочь нам при новой опасности?
Но каждое включение отражающей сферы садит батарейку.
Поэтому - не хочу сейчас проверять.
Глава тридцать шестая
Томимые жарой, мы двигались к Доджорде, прячась в перелесках. Шли прежним порядком. Сперва Гулдар с Лиенной на закорках. Сзади – я с дракончиком на спине. Крамалкин помещался в мешке бестера, и спал сном праведника. Оружие бестеров, их цепи и прочие вундервафли, включая поглощающие сферы, я не взял. Как сказал Гулдар, мечи и остальные чудеса охотников за нечистью фонили магией сильнее, чем вещи из Фукусимы, по ним нас легко бы отыскали. Зато кошельки бестеров пришлись кстати. Часть денег нес Гулдар, часть – я. Теперь мы были упакованы местной валютой – золотом и серебром, которое совершенно не жалило мои нечистые во всех смыслах руки.
Оказывается, серебро и золото изрядно весит, по крайней мере, я, уложив в мешок лишних полтора кило денег, сразу ощутил это на своей пояснице. Вчерашние переживания здорово подорвали силы. Да, мы, естественно, не спали. Едва Гулдар оклемался, собрали вещи и тут же двинулись в путь, прочь от помеченного для охоты на Темного места. Нечисти сопровождали нас до края бедлендов, затем, когда глинистые каменистые холмы уступили место равнине, остались на границе своей резервации.
- Мы ждем… ждем… ждем… - пришел неслышный зов.
- Ждите. Я скоро буду, - ответил им и сам поверил в сказанное.
- Да уж, - сказал Гулдар. – Армия печального образа… Руки-ноги из деревяшек сам им сделаешь? Крюки, трости и костыли еще не забудь. Ну и повязки на глаза. Попугаев не завезли, вместо них посадим каких-нибудь стервятников, так даже лучше. Будут у тебя войска психического назначения. Если пойдут голыми в атаку – все рыцари Света из седел повалятся. От смеха.