- Работаем с тем, что есть, - сказал я и перехватил внимательный взгляд эльфийки.
К рассвету репейники мне по грудь и прочие бурьяны сменились простым разнотравьем, запахи которого дурманили голову. Давно не был я в полях, не вдыхал вот это все... Где-то впереди – не мог я различить, насколько далеко, ибо не индеец ни разу – светились бледным явно домашние огни. Немного, горсточка.
- Ша, - сказал Гулдар, заведя нас в перелесок, подле которого струился ручей. – Тут ждите. Я скоро. Мотнусь на хутор… бабочек ловить.
Лиенна вздернула брови:
- Бабочек?
- Не обращай внимания, это шутка.
Я настолько устал, что вырубился сразу, как только напился. Лиенна улеглась рядом, лицом ко мне, словно невзначай положив ладонь на мое плечо. Думаю, мы проспали не менее шести часов, и плевать нам было на неровности почвы. Разбудил меня треск костра и запах жаренного мяса. Гулдар сидел, сложив ноги по-турецки, и поджаривал на деревянной палке какую-то крупную важную птицу, должно быть, индюшку; обугленные крылья торчали, как немой укор жестокому миру.
- Нашел еду, нашел одежки, - прогудел варк. – Я – ходячий рояль в кустах. Вот как бы ты без меня обошелся?
- Купил?
- Угу. – Варк постучал пальцем по ободу вокруг шеи. – Сварганил хрень из обода для бочонка, как и обещал. Крестьяне решили, что я слуга барина какого-то богатого, цену зарядили… Ну а я подыграл, дескать деньжонки для меня брызги. Вон, плащики для тебя и девицы, и обувка для нее… Сапожки детские. Прикроете свои тушки и она обуется. Не будь денег, пришлось бы роялить с помощью дубины… Уклонимся от законного и этического момента, хм... Теперь помни – ты мой господин, я – твой раб-телохранитель, ну и эльфийка – она, конечно, твоя наложница для всяческих низменных утех…
Я оглянулся:
- Где Лиенна?
- Съел.
За деревьями раздался плеск. Моя эльфийская наложница для низменных утех мылась в ручье.
***
- Про укушение гадюкой не хочу вспоминать. Ничего такого… просто рука распухла и болела три недели. «Ужик или не ужик? Серега, а слабо тебе в руки эту змеюку?» Мне? Слабо? Взял. Получил. Как всегда. И про падение с велосипеда в овраг тоже не расскажу. Выбитых зубов было не жалко – все равно молочные. А вот велосипеда я лишился на долгих три года: у бабушки просто не было денег, чтобы купить нового «железного коня». Неудача? Конечно! Все мои сверстники рассекали на велосипедах, один я… Белая ворона, понимаете?
Город был все ближе, и чем ближе мы подходили, купаясь в сонной жаркой одури, тем богаче и зажиточней становились пригородные деревушки. Дома выкрашены в жизнерадостные лазурные цвета, вокруг цветники, сады с плодовыми деревьями. Огромные стада овец и коров пасутся на прекрасных лугах у озер. Богатые края, очень богатые…
Мы старались перемещаться, прячась в перелесках, двигаясь далеко за окраиной деревенек, однако, когда выходили на проселки, становилось ясно, что оставляем за собой явный след, что так или иначе нас видят пастухи и проезжие. Гулдар оглядывался, всматривался в мягкую, волнистую линию горизонта.
- Драконы, босс, - сказал как-то. – Если появятся – сразу свою дамочку в обнимку – и вали ее на траву. Не для утех, голимар-р-р! Сокрытия ради.
Солнце стояло в туманной жаркой дымке, но ветер уже начинал задувать, и с западная часть небосклона потемнела.
- Гроза идет, - обронила Лиенна. Она шла теперь рядом со мной, словно невзначай касаясь пальцами моей руки. Такие наивные женские сигналы, но они казались приятными, как бокал пива в жаркий день. Волосы эльфийки, чисто вымытые в ручье, набрали глубокого антрацитного блеска, и смотреть на них было приятно так же, как касаться ее руки. Ну а если отвлечься от романтики, я могу сказать, что есть женщины, у которых природный магнетизм зашкаливает – им не нужно наводить марафет и душиться всякой дрянью, их тело само по себе – мощнейшее оружие.
Варк потянул расплющенным носом и кивнул:
- Гроза сильная будет. С равнин надо убираться, а то…
- А то что? – спросил я.
- Молнией шуранет, городской ты лапоть. На равнине молния бьет в то, что торчит выше всего.
- Ну, значит, в тебя первого ударит.
- Угу. Потому – возьмемся за руки, друзья! Г-голимар-р! Ладно, мы успеем в Доджорду до грозы.
Лиенна взяла меня вдруг за руку с утихшей Печатью, и столько тепла и естественности было в этом жесте, что по телу моему, помимо воли, прошли мурашки.
- Видишь самую высокую башню, Игорь?
Башня высилась над городом, далеко справа от того места, куда двигались мы. Белоснежная, с высоким, острым шпилем, похожим на клюв цапли, и множеством черных глазков-окон, она тянулась к предгрозовому небу.