А Раскер спокоен – его ведет компас: клок ткани из другого мира, о котором не знает Тримегорл.
За драконами магов – цепочка драконов с ловчим отрядом. Вот они: Кеврин из Рао, половинчик Мори Одан, человек Жерар Хаграван, некресса Атамвире и Варвик – еще один ловчий, вор и человек, навязанный отряду Тримегорлом.
Драконы утомились, и маги измотаны подкармливать их магией. Бросок от маяка Эльвердайна вышел долгий. Но зато – действенный. Беглецы найдены. У городской черты придется оставить драконов, ибо гроза надвигается слишком быстро, а драконы не летают в грозу. Зато ловчие свежи и начнут преследовать Темного, едва драконы коснутся земли, неистово обрушатся на него и...
Раскер размышляет о том, как быстро будет изловлен Темный. И что делать затем, как доставить его в Белую Ложу. Конклав в лице Тримегорла будет против. Очевидно, час настал и Тримегорлу придется умереть. Раскер все сделает сам, очень аккуратно, прикрывая убийство магическим щитом, так, что маг-аудитор Доджорды ничего не почует. Затем – нужно переждать грозу и снова взгромоздиться на драконов. Бросок из последних сил. С Темным. В Белую Ложу Аркуэрры.
Тримегорл размышляет о том, как будут убивать Темного в грядущий вечер. Архимаг не глуп, и озаботился тем, чтобы в Доджорду прибыл заранее новый отряд бестеров. Они ждут сигнала в башне аудитора. Сигнал – появление драконов. Сейчас бестеры выйдут на тропу. Они подстрахуют ловчих, если у тех возникнут проблемы. Раскер не знает о бестерах Конклава, ему ни к чему это знание. Кажется, думает Тримегорл, Раскер каким-то образом чует Темного. Это хорошо, тем проще будет взять его в клещи и умертвить. В городе Тримегорл будет направлять отряд силой мысли – это просто, это легко. Но правильно ли сделал Свет, загнав сына Владыки в Доджорду? Ведь здесь – главный беллиам Конклава, в нем издревле держат того, о ком Белой Ложе не следует знать.
Но все же – почему-то жаль Темняка. Тримегорл считал его сознание еще будучи фантомом в том диком мире, считал и понял – это не плохой человек. Он просто стал заложником ситуации. Но - он должен умереть. Он сам не знает, какое оружие в себе носит. Если это оружие попадет в руки Аарда – произойдет катастрофа.
Раскер смотрит на коллегу Тримегорла. Тримегорл – на коллегу Раскера. Они обмениваются сухими кивками. Под рокот грома драконы, изрядно волнуясь, начинают снижение.
Огрызок яблока, выпущенный рукой Варвика, попадает в лоб Одана.
- Да ты стукнутый! – кричит половинчик Одан, дергаясь в пристяжных ремнях.
- А твоя морда на свинский пупок похожа, хвост ты собачий, молью траченный! – отвечает Варвик.
- Мой-то хвост торчком, а у тебя в штанах всегда – грустный праздник!
Кеврин гогочет. Маги слушают перебранку. Гроза приближается.
***
- Бежим-бежим! – выкрикнул Гулдар, затем, оглянувшись, наверное, в десятый раз, сказал: - Шабаш, драконы спускаются к окраине! В грозу летать не могут, навигация сбоит от небесного лектричества. Отставить галоп! Двигаемся ишачьей рысью.
Мы углубились в сплетение улиц и улочек. Варк ступал впереди, оглядывался, вполголоса матерился, вернее, матерно суррогатничал:
- Форменное безобразие! Яб-яб-яб! Так и знал, что по наши душеньки пошлют драконов! Эх, разворошил ты муравейник, Игореша, г-голимар-р-р!
- Жук в муравейнике, ага.
- Да не жук ты, а кусючая вошь. И не в муравейнике, а у магов в портках. А портки у них от страха намокли – боятся они, что до Штромхолда сын Темного допрыгает и купол оборотный своим ножиком-Печатью вскроет…
Спина у варка была – шире промышленного холодильника. Как ему кислорода-то хватает на бег? И при этом не топает, как слонопотам, умудряется даже по мостовой передвигаться тихо, как эльфийский рейнджер…
Само собой получилось, что, бросившись бежать, я схватил Лиенну за руку. Ладонь эльфийки была маленькой и горячей, и отнюдь не мягкой. Держала она крепко, с не женской силой. Держала так, словно боялась меня… потерять.
Ох, какая же я сентиментальная сволочь. Нет бы подумать: она не хочет терять меня, потому что я рыба-пила, которая может перепилить ошейники ее собратьев-рабов. Но нет, дурной разум всегда бросает в сентиментальщину!