- Игорь, Голимар-р!
- Пять минут!
- Ты соображаешь, что за нами погоня?
- Пять минут, я сказал!
- Хоб-хоб-хоб!
Большие, бархатные глаза Лиенны наполнились слезами.
- Игорь…
- Выбирай – и поскорее. Я за все плачу.
Сказал и ощутил себя богатым Буратино. Но ведь как хочется сделать ей подарки, купить красивой – а она и правда очень красивая! – женщине обновки. Она ведь знала только рубище невольницы… Пусть хоть перед смертью почувствует себя… хм, человеком?
У женщин внутри есть какой-то определитель нужных вещей. Когда время поджимает – они способны выбрать обновки очень быстро, что контрастирует с их долгими и изнурительными (для мужчин) забегами по бутикам, когда они просто получают наслаждение, примеряя, скажем, двадцать-тридцать пар обуви или джинсов, которые все не так и не этак облегают их прекрасный тыл. Лиенна схватила платье, в меру скромное, пожалуй, самое скромное из имеющихся, сдернула плащ и ухватила рваный подол своей робы.
Я отвернулся, черт, кажется, она совершенно не ведает стыда – не потому, что бесстыдница, а потому, что… короче говоря, не знаю почему, наверное, перед теми, кому доверяет, она может спокойно предстать обнаженной.
А может, она просто не сознает свою зрелую сексуальность? Чертовы маги… Во что вы ее превратили? Вернее: вы сохранили ее девственной до мозга костей, вы не дали познать ей ни грана чувственных, и любых иных удовольствий, которым так сладко предаваться в молодости…
- Босс, м-мать…
- Ждем, Гулдар. Заплати лавочнику… Мы же на мародеры. Заплати золотом, он обрадуется, когда придет.
Гулдар на ощупь – не глядя! – уложил на прилавок два золотых кругляша.
Где-то вдали слышалась музыка, и многоголосый шум толпы. Воздушные змеи витали, сплетались, иногда планировали вниз, потеряв воздушный поток. Праздник Дня Света продолжался.
- Игорь, смотри!
В бирюзовом платье с умеренно длинным, чуть ниже колен, подолом, она была, конечно, прекрасна. Только эти чертовы дутые рукава ниже локтевого сгиба, я бы их оторвал. Декольте тоже следовало бы увеличить…
- Ты великолепна, - честно сказал я. Она схватила меня за руки. Знакомый жест такой… Одни женщины хватаются за сумки с покупками, которые ты оплатил, другие прежде сумок – за твои руки. Или мягко касаются плеча. Эти – искренне благодарны. Причем вариант с поцелуем в щеку или губы не проходит – это стандартное обращение с мужчиной. А вот когда тебя хватают за руки или касаются плеча – тут-то ты и видишь, что тебя по-настоящему ценят, что тебе искренне благодарны.
- Ну и сам тогда того, в платье облачись… - сердито буркнул варк. – Ты, босс, человек превосходного вкуса! Скидай халат, чего мнешься? Я б и сам в юродивого нарядился, да только какой из меня псих с моей фактурой? Юродивый слон не прокатит. О, голимар-р, то, что я говорил! Основной кастинг – по наши души.
Я оглянулся.
- Где? Я не вижу?
- Я вижу, босс, я высокий. И они меня видят. Они там, где мы пять минут назад прошли… Бегом, начальник, и ты не отставай, эльфийская хитрая сукина дочь!
Мы пробежали между прилавков с полста метров, когда моя Печать взбунтовалась. Она тянула меня в другую сторону, противоположную той, куда вел Гулдар, подальше от шумливой праздничной толпы!
Печать привела меня в этот мир, и резонно предположить, что ей виднее, куда и как нам бежать.
Я остановил свою шатию криком. Указал рукой новый путь:
- Туда!
- Оттуда знаешь, голимар-р?
- Я не знаю. Печать тянет.
- Сильно тянет? Позывы у тебя на горшок, что ли?
- Печать, повторяю, тянет. Сама тянет. Как большой магнит к магниту. Так что заткнись и топаем.
Гулдар не решился спорить.
- Ладно, хватаем сувениры и бежим!
Лихое было бегство! Мы петляли между рядов; взметывая подол, мелькали голые коленки Лиенны, Гулдар иногда приседал, передвигался на корточках, надеясь таким образом скрыть наше присутствие. Вскоре торговая площадь кончилась, несколько улиц – и вот перед нами в узкой амбразуре переулка возник четырехэтажный особняк, сложенный из серого камня. Печать тянула туда. При виде дома зеленокожий варк расхохотался.
- Знаешь ли ты, куда привела тебя Печать, Игорек? Это беллиам Конклава. Главный беллиам Соединенного Королевства.
- Переведи… - прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание.
Варк сказал, хитро щуря оливковый глаз и совершенно без одышки:
- Ты спрашивал, куда попадают диссиденты, хоб-хоб-хоб? Вот сюда они, Игорь, и попадают. Это беллиам – желтый дом для провинившихся чародеев. Дурка для непослушных. Клиника для непокорных. Одним словом – сумасшедший дом, куда маги суют своих собратьев, которые задавали слишком много вопросов об устройстве этого чудесного мира.