Я переглянулся с Лиенной. Та кивнула.
- Он крепок.
Несбет встряхнулся, нащупал меня взглядом в полутьме.
- Собаки не делают кошек, - промолвил загадочно. – А у нее прекрасный карий взгляд и мягкость везде…
Сумасшедший… ловелас!
Перед нами лежал узкий коридор, темный, как душа моего папаши, и длинный, как драконье горло. Я выглянул на лестницу, по которой взбежали, посветил Печатью. Вода плескалась уже на третьей ступеньке. Чудится, или правда слышу голоса тех, кто идет по моему следу? Бежать…
- Жук в муравейнике, - проронил я. Лиенна прижалась, женщины умеют вот так просто прижаться, передавая свое сочувствие.
Гулдар насторожил ухо:
- Ась? Ну какой ты жук… ты даже на жучка-вонючку не тянешь. Вошь в штанах у чародеев, повторюсь. Ша! Двигаем. Двигаем, я сказал! А то догонят, на кол подсадят. Люди обычно на кол не шибко умеют сами, подсаживать нужно…
***
- Они идут к главным трубам. Оттуда прямой путь наружу! – задыхаясь, сообщил Кеврину Тримегорл. Он обогнал ловчих и шлепал по ледяной воде позади чернокожего монарха. – С ними будет старик в сером, ты слышишь?
- Ак!
- Убей его первым, убей не раздумывая, он опаснейший чародей.
Кеврин на мгновение оглянулся:
- Я думал, опаснее Света нет никого. Он что, еретик?
Тримегорл не ответил. Еретики – это весь нынешний Свет, вот что он мог бы сказать, если бы хотел поведать Кеврину правду.
Еретики – это мы. И наш порядок бессмертных – самый гнусный, самый еретический порядок на континенте.
Но нет сил отказаться от бессмертия и власти.
Нет сил.
Нет…
- Просто убей.
- Не так просто. Ак! Здесь живет тварь…
- Свет знает. Мы позаботимся. Я позабочусь. Твое дело – старик.
- А Темный?
- Прежде всего – старик.
Да, старик, повторил про себя Тримегорл. Нужно убить старика, чтобы избегнуть апокалиптического финала, чтобы вечная жизнь и вечная власть продолжались… продолжались…
***
Это был огромный зал с покатым, сферическим потолком, который по какой-то причуде судьбы освещали несколько магических светильников. Тусклые, грязные, они все же давали достаточно света, и свет этот был густой и мрачный, как в самом начале осеннего туманного утра. С нашей стороны над пропастью выступала каменная площадка. С другой стороны была такая же площадка с черной глоткой арочного входа. Обе площадки соединял каменный узкий мост, и я отчетливо увидел провал на его середине.
Шум воды оглушал.
Крамалкин в торбе заволновался, квакнул несколько раз.
Гулдар подбежал к краю моста, мельком глянул в пропасть:
- Три здоровенные трубы, из каждой течет Ниагара.
- Провал… - сказал я. Гулдар поднял голову:
- Ась? Не, я уже заметил: перепрыгнем.
Я заглянул вниз. Три водопада низвергались в черную воду, похожую на кипящую нефть. С другой стороны живая эта река уходила под низкий каменный свод, частично разрушенный, от чего торчащие камни напоминали зубы великанского черепа.
Печать мигнула и погасла. Не помогли и хлопки в ладоши. Ну и ладно, тут достаточно света.
По мосту могли пройти в ряд два человека, но варк занимал все пространство. Тем не менее, я решил идти первым, хоть и трус, однако номинальный лидер. Невысокая, сплошная каменная ограда едва достигала колен. Вода в двадцати метрах внизу откровенно пугала. Если оступлюсь, лететь далеко…
Пролом достигал метра в длину, на той стороне тупо щерились каменные обломки, похожие на старые, сточенные зубы тролля. Я остановился, опасливо заглянул вниз.
Вода вскипела, тугое, масляно блестящее, толстое щупальце кракена взметнулось к мосту. Оно было увенчано каким-то огромным, с Гулдара величиной, набалдашником из живой пульсирующей плоти – крапчатой, словно обтянутой маскировочной тканью. Сгусток отлип от щупальца, мягко приземлился, и занял позицию по ту сторону пролома, а щупальце, влажно отблескивая, исчезло в водяной пучине.
Глава сорок четвертая
Закричала Лиенна. Крамалкин завозился в мешке. Я оглянулся, увидел тень от второго щупальца, скользнувшую по осклизлой стене; оно уже уходило вниз, перекрыв нам путь к отступлению точно таким же огромным сгустком плоти.
Ловушка.
Тишина.
Хриплое дыхание.
- Буррууааккк! – сказал мой дракончик из мешка.
- Здравствуй, друг, - спокойно и тихо произнес Несбет.
Сгусток впереди выдавил из себя три длинных змеиных отростка и приподнялся на них над проломом по меньшей мере на два метра. Он походил на марсианский треножник, что ли. Прорезался в массиве плоти круглый, выпуклый, черный, тускло блестящий глаз.