Гулдар оглянулся, свирепо ощерился:
- Ходу, босс. Не знаю как, но твой дракон убедил тварь нам помочь. Она задержит. Бежим! Прыгай! Прыгай!
Позади сверкнуло и жахнуло. По стенам мелькнули ломанные тени. Мне не требовалось оглядываться, чтобы понять: кто-то из преследователей задействовал магию.
- В меня швырнули молнией, - обиженно сказал Несбет. – За что? Я хороший… я очень хороший… Не попали…
Гулдар схватил Несбета, как ростовую куклу, и перемахнул провал. Оглянулся:
- Босс, беги, беги, эльфийская дева!
Я оглянулся: огромный черный дикарь оседлал ловчий сегмент и отчаянно рубил и колол его мечом. Возле второго сегмента суетился карлик и несколько человек. Карлик рубил ноги твари серебряной загогулиной, другие тыкали в существо мечами. А за ними образовалась куча мала из бестеров… А перед бестерами стояли два старика – толстый и тонкий, и странно поводили руками, очевидно, выбирая заклятия…
- Игоррр!
Я разбежался и прыгнул. Неудачно, оскользнулся, замер на краю провала, вращая руками.
- Идиот! – Меня сграбастала рука Гулдара. – Прыгай, девка, прыгай!
Толстяк что-то крикнул.
Бестеры в кровавых плащах начали обтекать место боя с ловчими сегментами, направляясь к мосту…
Лиенна прыгнула. Я поймал ее в объятия, со стыдом ощутив, как колыхнулась ее грудь. Если бестеры перемахнут провал…
Но тут из клокочущей тьмы взметнулось щупальце, легло на пути бестеров поперек моста…
- Вот так, - удовлетворенно проворчал Гулдар. – Все, босс, бежать, бежать, бежать, пока она их держит!
Нам удалось сбежать.
Без потерь.
Так все в Доджорде и закончилось.
Для нас.
Глава сорок пятая
Предыдущие несколько дней прошли под знаком постоянного движения, бегства. Сперва, выбравшись из стоков, переправились через реку на краденной лодке, затем начали петлять по холмам и перелескам, понукаемые неутомимым варком. Где-то он раздобыл для нас местную одежонку, самую простую, крестьянскую. Для меня – длинную рубаху навыпуск, что-то вроде кожаной куртки, простые штаны с пузырями на коленях и сапоги на два размера больше со складчатыми, рыжими голенищами, а еще латанный плащ. Для Лиенны – серенькое неприметное платье до колен. То, что она взяла в Доджорде, велел выбросить, чтобы не светиться. Несбет удостоился какой-то страшной серой хламиды и шляпы с длинными полями и длинной же, загнутой как вопросительный знак тульей. Подозреваю, все это богатство варк натырил где-то в полях, и теперь нагие пугала посылали ему проклятия вослед. Разжился Гулдар и одеялами, и котелком. Умело добывал огонь и кашеварил, будто всю жизнь прослужил солдатским поваром.
Мою прежнюю одежду он аккуратно собрал, сделал из нее два свертка и подложил их по ночному времени – один в рыбачью шаланду, второй – в купеческую ладью.
- Твои энергетические слепки, - пояснил. – Пущай поплавают… Запетляют наш след.
Еду также приносил Гулдар – и все, что он добывал, было не слишком питательно, жестко и преотвратно на вкус. Местная кулинария не имела понятия о том, что зерна овса можно плющить и прожаривать, так что геркулес а-ля Соединенное королевство напоминал недоваренную шрапнель. То же самое касалось иных круп и мяса кур – жесткого, будто эти куры всю жизнь свою на износ занимались фитнесом. Изредка попадались индюшки – эти были помягче, а что касается уток, то я – дитя современного города – не мог даже себе представить, что их мясо может так удивительно пружинить на зубах, как настоящая, высококачественная резина.
Как-то само собой оказалось – в одну из ночей оказалось – что мы с Лиенной заночевали под общим одеялом. Это случилось буднично, без фанфар и признаний в любви, заламываний рук, букетов, робких поцелуев. Пожалуй, именно так впервые предаются близости взрослые люди (эльфийка, став смертной, превратилась по сути в человека), которые испытывают друг к другу живую симпатию и в любой миг времени могут умереть: им незачем совершать попугайские ритуалы; все эти цветы, ухаживания, дурацкие подарки, романтические вечера в ресторанах и кретинские прогулки с тайными лобзаньями становятся прахом, тленом, глупейшей суетой. Люди берут от жизни сразу то, что можно.
Я спал с женщиной без боевой раскраски и тонны духов, и это было прекрасно и естественно, как на заре цивилизации. А еще в ней была неукротимая воля, тепло и участие, и это был фантастический сплав, которого мне так не хватало на Земле среди многих и многих женщин… Собственно, я наконец понял, что на Земле, гуляя, бегал за иллюзиями, а вот тут в Эквилирии, кажется, обрел настоящий дар – настоящую женщину…