Хасан Саббах отвергал все предписания ислама, даже обязанность совершения намаза, говоря, что единственный долг исмаилита — это постижение наук, и кроме него нет для него никакого другого долга. После смерти Хасана Саббаха, сменившие его имамы продолжали распространять это учение, а их приверженцы — устранять противников исмаилитской секты в различных странах до тех пор, пока мой прадед Хулагу хан не напал на Аламут и не взял и разрушил все тамошние крепости кроме одной.
Та крепость, что выдержала натиск моего предка, называлась Каср-э Хан (ханский замок), она оказала упорное сопротивление и, согласно преданий, через десять-одиннадцать лет, ее обитатели, голодные и оборванные, сдались и все до единого были вырезаны. Каср-э Хан был настолько крепким, что его не сумели разрушить, поэтому он сохранился, однако никто в нем уже не проживал. Мне очень хотелось пойти взглянуть на ту крепость и понять, что же собой представляет твердыня, которую не удалось разрушить моему предку Хулагу хану (как отмечалось и до этого, Тимурленг всегда старается подчеркнуть, что он — потомок Чингиз-хана, хотя на деле это было не так, поэтому и Хулагу хана он представлял здесь как своего предка — Марсель Брион).
Однако я не мог проехать туда в одиночку или с небольшой частью воинов, так как это могло кончиться моей смертью, а если вести на Аламут все свое войско, пришлось бы одолевать перевал Сиялэ, который могут пройти лишь мулы, войско же подобное моему, не может пройти по его узким тропинкам, идущим по краю пропасти глубиной в пятьсот заръов. Поэтому я воздержался от осмотра устоявшей крепости исмаилитов, все еще сохранившейся, несмотря на прошедшие тридцать семь лет, и продолжил свой путь на запад. Войско все еще шло по лесу, и мы постоянно, соблюдая осторожность проходили те леса, которым казалось не видно было конца, до тех пор пока не достигли земель племени Гиль или Гиляна. Жители земли Гиль отличались от табаристанцев, они не такие рослые и могучие как те, и несмотря на то, что являются мусульманами, считают божеством большую реку Сефид-руд, протекающую через их земли и убеждены, что все то, чем они обладают — дано им именно тем божеством (неизвестно, на чём основывает такие утверждения Тимурленг, однако в любом случае согласно теорий географов и геологов, относящиеся к описываемому периоду, земля Гилян образовалась благодаря реке Сефид-руд, а точнее, благодаря возможности орошения водами той реки и возник Гилян. Наверное, поэтому население древнего Гиляна, хотя и не ведало о научных истинах, всё же полагало, что все то, чем они обладают, дано им Сефид-рудом — Марсель Брион).
Сефид-руд — это большая река, и когда мы достигли Гиляна, еще не прошел период полноводья и разлива этой реки, которая впадая в Абескунское море делится на десять-пятнадцать рукавов. Среди крупных городов Гиляна следует отметить Решт, главным городом земли Гиль является город Лахиджан, расположенный к востоку от устья Сефид-руда, при его впадении в море. Если двигаться от Лахиджана в сторону моря, достигнешь порта, который называется Гоутам, это крупнейший порт в Абескунском море и когда я достиг его, то увидел в нем свыше двухсот различных судов, стремящихся в тот порт со всех сторон и увозящих из него различные товары в разные страны (порт Гоутам, расположенный в устье Сефид-руда и считавшийся крупнейшим портом Ирана, сегодня не существует — Марсель Брион).
На земле Гиляна так много шелка, что хватило бы на весь мир, и в более поздние времена, бывая в различных частях мира, сталкиваясь с лучшими образцами той ткани, я неизменно обнаруживал, что это тот самый гилянский шелк. После шелка, вывозимого во все рынки мира, вторым крупнейшим продуктом того края является рис. В Гиляне я вкушал «берендж-э анабарин» (рис-амбра) и получил огромное удовольствие от его аромата, я повелел, чтобы некоторое количество того риса отправили морем из порта Гоутам в Мавераннахр и начали разводить там.