ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Как я взял Багдад
Мое пребывание в Талыше было недолгим, так как не было времени задерживаться в той стране, если бы я задержался, прошел бы благоприятный сезон для совершения боевого похода. Я хотел дойти до Багдада и овладеть землями, которые когда-то захватывал сам Хулагу-хан. Если бы я двигался на Багдад прямо из Талыша, то вскоре уперся бы в горы, которые были непроходимы. Надо было возвращаться из Талыша назад, на восток, пройти от берегов Абескунского моря в сторону Казвина, после чего мне открылась бы дорога на Багдад. Я сказал Даъи, правителю города Хашам, чтобы всякий раз как ему понадобиться помощь, он смело обращался ко мне и знал, что я поспешу оказать ему ту помощь, а если не смогу сам, то непременно пришлю на подмогу одного из своих военачальников с войском. И хотя Талыш не был расположен в прямом направлении от Мавераннахра и Хорезма, тем не менее я и там создал две башни (т. е. посты) голубиной почты, чтобы иметь прямую связь с Даъи с помощью почтовых голубей.
Войско выступило из Талыша в обратном направлении, пройдя вдоль побережья Абескунского моря, я повернул на юго-восток, пройдя от местности, называемой Шефт до Казвина, а оттуда до Керманшаха, далее до берега реки Деджлэ, без каких-либо происшествий, достойных упоминания. На моем пути было несколько городов и их правители, узнав о моем приближении, выходили встречать меня, оказывая мне всяческие почести, я же никого из них не принуждал оказывать мне гостеприимство, единственное, что я требовал, чтобы было предоставлено продовольствие и корм для войска, настаивая на том, чтобы за продукты и фураж они устанавливали справедливую цену. Правители, владения которых лежали на моем пути, не играли значительной роли и не обладали большими богатствами. Они не выдержали бы и одного дня будь вынуждены кормить мое войско, поэтому я уверял их, что и дирхема я не возьму с них даром. Единственное, что я от них требовал — это возможность создания на их землях постов голубиной почты, где бы находились и заправляли делами несколько из моих людей.
Не было необходимости предупреждать тех правителей о том, что в случае покушения на моих людей, как они, так и их граждане, рисковали утратить свои жизни и имущество. Ибо все они знали меня, как человека, неукоснительно следующего принципам, и что, всякий, кто покорится мне, не будет обижен, но если осмелятся на покушение — будут казнены, а с женами и детьми их я поступлю как с женами и детьми неверных-кафиров, воюющих против мусульман, то есть их жен сделаю невольницами, детей рабами, а имущество сделаю своей добычей.
За три дня до того, как я дошел до реки Деджлэ, я отправил вперед два разведывательных дозора, самый передовой из которых вскоре доложил, что видит какое-то войско. Стало ясным, что в Багдаде, проведав о моем приближении, выслали навстречу войско, дабы упредить меня. Дозорные не смогли дать точных сведений о численности войска, и я подумал о возможности использовать кого-то из местных жителей для сбора разведывательных данных. Я принял по отдельности двух арабов, одного из них звали Абу Саъада, второго — Ваджих-ад-дин. Я знал арабский язык, но не понимал диалекта живущих в Междуречье (т. е. в Месопотамии), поэтому был вынужден обратиться к услугам переводчика. Однако через некоторое время пребывания в Междуречье, я уже обходился без него, так как выучился местному диалекту. Если человек знает арабский хорошо, он сумеет быстро научиться говору населения любой из арабоязычных стран уже вскоре после прибытия в ту страну.
Абу Саъада и Ваджих-ад-дин согласились отправиться навстречу тому войску и постараться выведать как можно больше о нем, узнать число пеших и конных, кто его возглавляет и как оно вооружено. Я вручил каждому из них по пятьсот динаров, сказав, что они получат столько же, когда принесут необходимые сведения. Никто из них не знал об аналогичном задании, порученном другому, это делалось с целью предотвратить возможность сговора и представления мне ложных сведений.
Несмотря на посылку двух разведчиков-арабов, я велел передовым дозорам, приблизиться насколько удастся к тому войску и захватить несколько вражеских воинов, по возможности рангом повыше для того, чтобы через них получить достаточно сведений о силах неприятеля и характере местности.
Я стараюсь собирать сведения не только о численности и вооружении вражеского войска, но и о характере местности в районе предстоящего сражения — сколько там гор и холмов, какова численность рек и уровень воды в них, о наличии в них используемых переправ, их место расположения. Именно по этой причине, спустя девять лет со дня когда я вышел к реке Деджлэ, находясь в Дамаске, что расположен в стране Шам (Сирия), я поручил Ибн Халду ну, уроженцу Магриба (так называют арабские страны на Севере Африки — Марсель Брион), чтобы он составил книгу-описание (географию) тамошних земель, с изложением четких сведений об имеющихся горах, холмах, реках, лесах, городах и селах, да так, чтобы читая ту книгу, я мог живо представить, что нахожусь в тех странах Магриба. (Описание той встречи Тимурленга с Ибн Халдуном было опубликовано несколько лет назад господином Саъидом Нафиси, проректором университета, который ссылался на французский текст в качестве источника. С этим описанием может ознакомиться любой, кто пожелает, и оно написано выдающимся ученым Ибн Халдуном — Переводчик).