Изучение местности в районе будущей битвы настоятельно необходимо для меня, располагающего многочисленной конницей, так как пехота может вести боевые действия где угодно и преодолевать любые преграды. Однако всаднику трудно вести бой на неровной местности, пересекать места, усеянные камнями и крупными валунами, одолевать узкие ущелья и перевалы.
Дважды мои передовые дозорные соприкасались с вражеским войском. Однако им не удалось захватить пленных, более того погибла часть из моих воинов, участвовавших в той стычке. Это говорило о том, что войско возглавляет способный полководец, чуткий и насторожённый, в войске его царит твердая дисциплина, ибо если бы не эти обстоятельства, мои воины сумели бы захватить хотя бы одного пленного и привести его ко мне. Через четыре дня вернулся Абу Саъада и сообщил мне, что вражеское войско насчитывает сто двадцать тысяч человек, пятнадцать тысяч из которых — конники, и что командует войском сам эмир Багдада. Когда я спросил о снаряжении и вооружении войска, Абу Саъада ответил, что там имеется двести боевых колесниц, двести ручных и переносных манджаников (т. е. баллист, катапульт), а вооружение воинов составляют сабли, копьи, луки со стрелами и футаки (полые трубы). Я спросил, что такое «футак». Абу Саъада пояснил, что футак — это длинная, полая изнутри тростина, в нее сильно дуют и силой выдоха выбрасывают в сторону врага стрелу небольшого размера и поскольку та стрела смазана ядом, то через несколько дней после получения раны, у человека ослабевают, а затем и вовсе отнимаются руки и ноги. До того времени в своих битвах я не имел дела с вражескими колесницами — впервые против меня пускали в ход боевые колесницы. «Футак» так же был новинкой для меня. Я спросил Абу Саъада, что собою представляют отравленные стрелы. Он ответил, что в топях (стоячих водах) по обе стороны от реки Деджлэ встречаются улитки, их берут, выдавливают из них слизь, ее выставляют на солнце пока она слегка не загустеет, полученным составом смазывают наконечники стрел, которые таким образом становятся ядовитыми и у человека, получившего рану от них, через несколько дней слабеют, а затем и вовсе отнимаются руки и ноги.
Сведения, поступившие от Ваджих-ад-дина, второго нанятого мною разведчика, подтвердили сообщения Абу Саъады, стало ясно, что войско эмира Багдада насчитывает сто двадцать тысяч человек. Несмотря на то, что сведения обоих лиц совпали, я запросил донесения от своих передовых дозорных, которые в свою очередь подтвердили, что численность неприятельского войска превышает сто тысяч человек.
Чтобы поразить врага необходимо сделать одно из двух. Или прямо напасть на него, и невзирая на тяжелые потери, уничтожить его. Или же обойти его кругом и выйдя на него с тыла, вести бой в местности с невыгодными для него условиями. Чтобы получить представление о силе противника, я велел, чтобы мои воины сделали вид, что атакуют его, без намерения сделать это на самом деле. Три пятитысячных отряда моих воинов сделали вид, что собираются наступать по обоим флангам и по центру. В центральном направлении метательные машины врага обрушили на моих воинов такой град камней, что те вынуждены были остановиться. Позади каждой из катапульт, противник воздвиг горы камней, а его воины, став в цепочку, передавали тяжелые камни из рук в руки, заряжали ими метательную машину, которая незамедлительно выбрасывала очередной камень-снаряд. Каждый из тех огромных камней выводил из строя, а то и убивал одного из моих конников. На правом фланге против нас наступали вражеские колесницы, и должен заметить, что они оказались поистине смертоносным средством. Каждую колесницу тащили четыре лошади, две из которых впрягались в «дишли» (т. е. дышло) колесницы, а две остальные привязывались с «йан» (т. е. сбоку). Для тех, кто незнаком с устройством боевой колесницы поясню, что «дишли» — это лошади, что впрягаются непосредственно в дышло повозки, а «йан» — это те, что располагаются по обе стороны от лошадей «дишли». По обе стороны от обеих лошадей «йан» укрепляются горизонтальные жерди, выступающие несколько вперед от самих лошадей. Эти жерди усеяны заточенными наконечниками и режущими лезвиями. Когда колесница приводится в движение, эти лезвия, укрепленные впереди, на удалении от несущих их лошадей, протыкают и убивают наших лошадей и всадников. Между несущими повозку лошадями и лезвиями была установлена защита в виде деревянной перегородки, которая мешала нам поражать тех лошадей стрелами. Возчики тех колесниц также были защищены еще одной деревянной стенкой и поэтому мы и их не могли пронзить стрелами. Боевые колесницы Багдада хоть и были грозным оружием, однако имели один недостаток: они очень скоро бывали вынуждены останавливаться, так как лезвия, погружавшиеся в попадавшихся им навстречу лошадей и воинов продолжали волочь эти трупы, пока их не набиралось столько, что они мешали дальнейшему движению колесницы. В таких случаях возницы были вынуждены подавать колесницу назад, чтобы стряхнуть с тех лезвий тела лошадей и людей, после чего колесница была готова к повторному боевому применению. Именно в такие моменты остановки мои всадники имели возможность атаковать несущих лошадей сбоку, уничтожать их чтобы тем самым обездвижить повозку.