Я сказал: «Хвала тебе, о ученый муж. Встань, оставь то место где сидел, подойди и сядь рядом со мною. Ибо место мужа подобного тебе — во главе собрания, рядом со мной». Тот человек встал, приблизился ко мне, и я усадил его рядом с собой. В тот миг я заметил, что облачен он в довольно скромную, поношенную одежду, я спросил: «Как зовут тебя?» Он ответил: «Шейх Хасан-бен-Курбат». Я спросил: «Каковы твои средства к существованию?» Он ответил: «О эмир, я стеснен в таких средствах». Я велел пожаловать ему тысячу золотых динаров, чтобы он впредь меньше беспокоился о средствах к существованию.
Шейх-Хасан-бен-Курбат поблагодарил меня. Затем, приблизив лицо к моему уху, сказал тихо: «О эмир, не вводи далее в смущение присутствующих здесь. Большинство из них имеют различные привилегии от веры лишь в виде одежд и внешнего облика, они не ведают ее сути, некоторые из них и вовсе не знают даже арабского языка, между тем, как священнослужитель должен знать его, чтобы понимать содержание аятов Корана».
Я сказал: «Созывая это собрание, я не имел ввиду посрамить ученых мужей Шираза, наоборот, мне хотелось воспользоваться их знаниями и услышать от них то, чего доныне не слышал от других».
Шейх Хасан бен Курбат тихо молвил: «О эмир, в Ширазе есть настоящие ученые, но они живут в уединении и придерживаются мистического учения, тогда как ученые мужи Шираза считают их нечестивыми, потому что те говорят в своих стихах о вине, кабаке, возлюбленной, бубне и чанге, а ученые мужи Шираза не ведают о глубинах «ирфан» (т. е., мистики, тайных знаний) и считают тех пьяницами и развратниками. Между тем, в мистическом учении понятия: вино, кабак, бубен и чанг и т. д. наделены особым смыслом, доступным только «арефам» (т. е. арефы — приверженцам мистицизма), тогда как не вступившие на путь «эрфана»» (т. е. мистицизма), не в состоянии постичь смысла тех понятий. И если ты, о эмир желаешь узнать что-то новое, чего не слышал от других, пригласи к себе приверженцев «эрфана»» (т. е. мистицизма), живущих в Ширазе и побеседуй с ними». Я ответил: «Принимаю твой совет и обязательно воспользуюсь встречей с арефами».
Я принял совет шейха Хасана бен Курбата и собрал в своей резиденции некоторых из арефов Шираза, ибо шейх посоветовал, что лучше будет собрать их в доме, нежели мечети. Нет необходимости в перечислении всех имен тех, кто собрался в моей резиденции, наиболее знаменитыми среди них считались: Закария Фарси, известный под псевдонимом «Вамег», Сабахуддин Сумбули, известный как «Ареф» и Шамсуддин Мухаммад Ширази, знаменитый как «Хафиз». (Переводчик знаком с двумя легендами о встрече Тимурленга с Хафизом, согласно одной из которых, такая встреча дейсвительно имела место, другая же это отрицает, поясняя, что ко времени взятия Тимурленгом Шираза, Хафиз уже покинул этот бренный мир. Однако, исходя из приведенного здесь автором факта о том, что сам Тимурленг упоминает имя Хафиза среди собравшихся на его меджлисе, следует, видимо, принять то, что такая встреча дейсвительно имела место — Переводчик).
Из участников того меджлиса я читал стихи лишь одного из присутсвовавших, а именно — Шамсуддина Мухаммада Ширази, известного как Хафиз, об остальных же я не знал даже понаслышке. Шамсуддин Мухаммад Ширази, «Хафиз», к тому времени был стар, стан его был согнутым, а глаза-потускневшими. Я тоже состарился к настоящему времени, однако сил своих еще не утратил, ибо объявил покой запретным для себя. Человек, желающий быть сильным, не должен ведать покоя, который разрушает и физическую плоть и душу. После того, как все отведали яств, я спросил Закарию Фарси, известного под псевдонимом «Вамег»: «Ты — мусульманин?» Он ответил: «Да, я мусульманин».
Я спросил: «Поскольку ты мусульманин, в таком случае ты должен быть согласным с тем, что как принципы так и частные постановления ислама должны быть глубоко почитаемы и неизменно исполнимы, не так ли?» Закария Фарси ответил: «Да, я убежден в том, что это так». Затем я спросил: «В таком случае, почему вы, арефы (т. е. последователи мистицизма), среди которых можно видеть и таких мусульман, как ты, считаете, что намаз, совершаемые в сторону Каъабы и поклонение в сторону капища идолов — это суть одно и то же, что между тем и другим нет никакой разницы?» Закария Фарси ответил: «О эмир, не говоря о том, что Каъаба вначале была местом, где поклонялись идолам, и только впоследствии превратилась в Каъабу и Кыблу мусульман, мы, же, арефы, всякий раз говоря «храм идолопоклонников», имеем ввиду место, где обитает сам Бог. «Идол» в нашем понятии — это Бог, и «капище идолов» для нас означает «обитель Бога». Поскольку Бог не находится в одном определенном месте, а пребывает повсюду, то куда бы ты не обратил свое лицо, можешь считать, что твой лик обращен к Богу, и потому, всякое место может считаться обителью идолов».