Я сказал: «Хвала тебе, о Вамег, ибо ты хорошо сказал, что Бог находится повсюду и нет у него какого-то постоянного места. Однако Бог повелел, чтобы мусульмане, совершая намаз, обращали свой лик в сторону Каъабы, и согласно этого предписания запрещается молиться, обращаясь в сторону капища идолов». Закария Фарси сказал: «О эмир, разреши мне разъяснить». Я сказал: «Разъясняй». Закария Фарси сказал следующее: «Если человек совершает деяния, дозволяемые и одобряемые шариатом, он не совершит ничего дурного и запретного, при условии, что при этом не пренебрегает и неукоснительно исполняет то, что является обязательным, «ваджеб» (т. е. неукоснительным предписанием). Ареф же восстает против неукоснительного предписания, требующего, чтобы намаз совершали обязательно обратившись лицом к Каъабе. Совершая ежесуточно пятикратный намаз обратившись лицом к Каъабе, ареф помимо этого ещё и славит имя Господа, обращая свой лик к востоку и западу, северу и югу, и такое действие не противоречит исламу. О эмир, пятикратный намаз — это наименьшее из всего того, что обязательно должен совершать добропорядочный мусульманин и, если не станешь придираться, то я бы сравнил его с пищей, что необходима для грудного младенца. Грудной младенец не в состоянии усвоить какую-либо другую пищу, кроме молока. Исходя из того, должен ли ставший вполне взрослым человек продолжать довольствоваться употреблением одного лишь молока? Конечно нет. При зарождении ислама, мусульмане были невежественны, они не знали науки и задачи, что возникали перед ними были относительно несложными. Они еще не были в состоянии постичь мудрость Божию в полной ее глубине и постичь Бога, как это должно и необходимо. И Аллах, понимавший это, установил для них очень простые предписания, соответствующие уровню их тогдашнего понимания. Сегодня проходит восьмой век со дня хиджры (т. е., начала мусульманского летоисчисления, 16 июля 622 г., дата переселения пророка Мухаммада из Мекки в Медину) и в мире исламской науки за это время созданы тысячи различных книг, даже одной из подобных книг не существовало во времена хиджры. Тем не менее и сегодня обязанности простого мусульманина остались такими же, что были и в годы, когда ислам только зарождался, и Бог не требует от него чего-либо более того. Однако тот, кто обладает знанием и читает книги, должен идти дальше, постигая Бога более глубоко, чем это делает рядовой мусульманин. Именно такими людьми и являются арефы».
Я обратил лицо к Сабахуддину Юсуфу Сумбули, известному под псевдонимом «Ареф» и спросил: «Согласен ли ты со всем тем, что сказал здесь Вамег?» Он ответил: «Да, о эмир». Я сказал: «Тогда, отчего же вы, арефы, не изложите эту тему более просто и понятно, и не дадите необходимых в таких случаях толкований и разъяснений? Люди, обладающие знаниями должны в большей мере, чем простые мусульмане стремиться к постижению Бога, тогда почему вы употребляете такие слова, как «капище идолов» и т. д.?» Сабахуддин Юсуф Сумбули ответил: «О эмир, существуют две причины, не позволяющие арефам излагать эти темы на простом и понятном для всех языке и вместо этого, вынуждающие их прибегать к иносказательности и специальным терминам при изложении своих целей. Первая — заключена в том, что массы не в состоянии понять вглядов арефан. Вторая причина в том, что улемы (т. е. официальные богословы), боясь утратить свой вес и авторитет среди масс, настроены к арефам враждебно, они понимают, что если простые люди станут достаточно зрячими, чтобы узнать Бога в подлинном его смысле, они перестанут покорно следовать за улемами, подобно мотылькам, слепо кружащимся вокруг свечи. В этом случае, базар улемов придет в упадок и расстройство, их товар не будет более пользоваться спросом, а самим им придется закрыть свою лавку. И Мансур Халладж и Эйн-уль-Кузат Хамадани были убиты именно потому, что пытались простым языком, не обращаясь к специальным иносказательным терминам арефов, открыть глаза простым людям. Так, например, Мансур Халладж говорил: «Инна-аль-Хакк!» (т. е. я — есть истина) и пояснял, что: «поскольку Бог пребывает повсюду и нет места, где бы он не пребывал, поэтому он пребывает так же и во мне». Его обвинили в том, что он притязает на то, чтобы считаться Богом, тогда как ни он, ни Эйн-уль-Кузат Хамедани, не имели таких притязаний. Они лишь говорили, что Господь, пребывающий повсюду, присутствует также и в них. И сегодня, если кто-то провозгласит «Инна-аль-Хакк», или, что Господь пребывает в нем, будет обвинен в ереси и казнен. И пока «эрфан» (в словаре: 1 — мистика, познание Бога, 2 — знание, познание) не овладеет всем миром, положение останется прежним и арефы, не имея возможность излагать свои идеалы открыто, простым и понятным языком, вынуждены прибегать к иносказательности и особой терминологии».