До вступления в Лурестан я знал о существовании той дороги, однако ее немалая протяженность вызвала у меня колебания, какую из двух дорог всё же выбрать, и поскольку обе они шли через Асийаб-э Айезэ, я решил, что приму окончательное решение, как только доберемся до того места. К нам вернулась часть передового дозора, который доложил, что путь настолько узок и опасен, что всаднику по нему не проехать. Ширина пути не превышала нескольких ваджабов (т. е., пядей), а кое-где и того меньше, на такой тропе лошадь легко подскользнувшись, улетит в пропасть. Я был уверен в правильности суждений старших воинов дозора, они были достаточно зоркими и все, что они говорили обычно подтверждалось впоследствии. Старшему дозора я передал, чтобы остановился и оставался настороже на случай внезапного нападения врага и на рассвете вернулся к войску, которое, как решили, пойдет на Хусейн-абад другой дорогой, и пусть на обратном пути этот дозор пойдет замыкающим в колонне войска. На рассвете следующего дня, Гив, поручивший уход за своим отцом одному из своих односельчан, явился ко мне и сказал, что готов отправиться со мною в путь.
Я питал доверие к этому ста двадцатилетнему человеку, чувствовал, что он искренней и не мыслит о том, чтобы обмануть нас и заманить во вражеский капкан. Выслав вперед дозор, я велел дать Гиву коня и выступать. Сто двадцатилетний человек, показав на свои ноги, сказал: «Вот мои кони, на них я скачу достаточно быстро». Гив не соврал, с самого первого дня, когда мы выступили из Асийаб-э Айедэ, он шел наравне со всадниками без признаков малейшей усталости. Дорога, которой мы шли, была горной, но в то же время и пригодной для передвижения по ней конников, как и всякий горный путь, местами она шла по краю глубокой пропасти. В некоторых местах нам встречались группы луров, шедших навстречу. Я же велел не допускать, чтобы кто-либо нас обгонял в пути, чтобы не дать атабеку Лурестана возможности преждевременно узнать о нашем приближении.
Однажды к вечеру я услышал вдали некий грохот. Спросив Гива, я узнал, что это водопады на реке Симрэ. Мы шли вперед и грохот горного потока становился все громче. И хотя в темноте мы остановились, как уверял нас Гив, на расстоянии целых пол — фарсанга от реки, ее грохот, усиленный горным эхом, оглушал, словно мы стояли рядом с тем самым водопадом. Наши кони, закаленные в боях и приученные к различным звукам, не боявшиеся даже грохота взрывов от пороховых зарядов, поначалу проявили сильное беспокойство, и долго не принимались за корм, ибо оглушительный грохот горного водопада был внове для них. Постепенно и они к нему привыкли и принялись поедать свой корм как обычно.
На моей родине текут большие реки Сейхун и Джейхун, но на них нет водопадов, и по ним налажено судоходство. Река Симрэ, что в Лурестане, из-за ее быстрого течения, порогов и водопадов не пригодна для судоходства. Шум ее водопадов оказался для нас невиданным до той поры явлением, до того времени я и не слыхал, чтобы вода могла производить столь оглушающий грохот.
На следующее утро мы двинулись дальше и приблизились к самому водопаду. Я слез с коня, чтобы лучше разглядеть его. Ступив на землю, я почувствовал, что и она содрогается от той силы с которой падала вода. Гив, чтобы иметь возможность переговариваться со мной, громко кричал, рассказывая, что в настоящее время воды в реке мало, а вот весной, она становится полноводной и тогда от ее шума падают камни с гор. При этом он показал на горы по обе стороны реки и я видел, что действительно, часть из камней скатилась вниз. Он добавил, что на этой реке есть еще несколько водопадов, однако ни один из них не был столь велик как этот, на глаз я прикинул, что его высота составляла примерно тридцать заръов.
Осмотрев водопад, я вернулся назад, потому что нигде рядом не было пути для перехода реки. Г ив все так же шёл пешком и вел нас к месту, где располагался брод. Он оказался очень широким, полагаю, что-то около четырехсот заръов в ширину. И хотя я понимал, что глубина его должна быть небольшой, я все же проявил осмотрительность: прежде, чем пустить по нему войско, отправил вперед несколько своих всадников проверить глубину и убедиться, что на дне нет каких-либо ям. Такое часто встречается на реке Джейхун: человек переходя ее вброд и полагая, что всюду так же мелко может, дойдя до середины, где чаще всего бывают такие ямы, провалиться в одну из них и утонуть. На дне реки Симрэ ям не было и войско благополучно перешло ту реку, которая, по словам Гива, была самой большой в Лурестане.
Перейдя реку, я вновь направил вперед дозоры. И хотя Гив говорил, что впереди нам встретятся еще реки, тем не менее проявляя осмотрительность, я наказал дозору обращать внимание на водные источники, чтобы войско не осталось без воды. Многие реки, полные водой в весеннюю пору, могут высыхать к осени и, хотя, Гиву можно было верить, ошибка с его стороны не исключалась и войско могло попасть в местность, где невозможно будет найти воду. В один из дней дозорные донесли, что подошли к месту, где не пройти всаднику. Я спросил Гива, нет ли впереди какой-либо непроходимой горы? Он ответил, что впереди расположен горный дубовый лес, чтобы пройти его и спуститься вниз, моим воинам надо будет спешиться и вести своих коней взяв под уздцы.