Я знал, что теперь луры бросятся на нас, поэтому, выхватив из ножен саблю, я крикнул своим воинам, чтобы приступили к атаке. И в этот момент между моими воинами и лурами завязалась яростная схватка вокруг казавшегося безжизненным тела атабека. Лурам хотелось быстро вынести атабека из сражения, тогда, как мои воины стремились захватить его в плен, и в конце-концов им это удалось.
Я знал, что моя секира разрубила бедренную кость атабека и велел нескольким из своих воинов перенести его в тыл нашего войска и поместить в спокойном месте, а так же сказать, чтобы перевязали его рану. В тот же миг, я велел передать своим военачальникам, бившимися в различных местах того сражения, чтобы они дали понять, стоявшим против них лурам, что я пришел в их места только с целью наказать атабека Афросиаба за убийство ста пятидесяти моих воинов и не хочу воевать с самими лурами. Теперь, когда атабек ранен и стал моим пленником, я не намерен дальше биться с ними, поэтому они могут сложить оружие и сдаваться в полной уверенности, что им не будет причинено никакого вреда. Однако луры продолжали драться, не обращая никакого внимания на призывы наших «джарчи» (т. е. глашатаев).
Я подумал, что, возможно, луры не понимают языка наших джарчи, и велел привести Гива-проводника, до того находившегося в тылу войска, чтобы он разъяснил лурам, что я не намерен дальше драться с ними и пленив атабека Лурестана, хотел бы считать войну оконченной. Этого ста двадцатилетнего человека посадили на лошадь, чтобы луры могли лучше разглядеть его, и он начал говорить с ними на их языке и разъяснил им, чего я от них хочу. Однако, я увидел, что невзирая на все эти разъяснения, луры не прекращают сопротивляться и требуют возвратить им пленного атабека.
Я сказал Гиву-проводнику: «Передай лурам, у меня были счеты только с атабеком Афросиабом-бен-Юсуф шахом, потому, что он умертвил моих воинов, которые ему ничего плохого не делали, я не собирался воевать с лурами Пушт-э Куха, но они составляли войско атабека, и дрались за него и только поэтому между ними и нами произошло сражение, и теперь, когда атабек мой пленник, я им его не отдам и они не сумеют отнять его у меня. Даже если допустить невероятную мысль о том, что у них достаточно сил отнять его у меня, в этом случае я убью его и они получат от меня лишь его труп. Самым разумным для них будет сложить оружие и уйти, ибо я не собираюсь ни брать их в плен, ни взимать с них выкупа. Но если они продолжат сопротивление, в результате чего погибнет еще дополнительное количество моих воинов, то одержав над ними победу, я поступлю согласно законов войны и не освобожу пленных пока не получу выкупа и те, кто не будет в состоянии уплатить его — будут умерщвлены или проданы в рабство, если конечно выпадет такая возможность!»
Гив-проводник передал лурам мои слова и они начали советоваться друг с другом, было видно, что сказанное мною оказало на них воздействие, но один из них с седой бородой, переговорив с окружающими его людьми, сказал, обращаясь ко мне, что-то такое, чего я не понял. Гив пояснил: «Этот человек готов вместе с другими девятью лицами предложить себя в пленники вместо атабека и ты будешь волен казнить их всех при условии, что взамен отпустишь на волю атабека». Я ответил Гиву: «Скажи им, что даже если вместо десяти, окажется тысяча человек из их числа, готовых добровольно принять смерть и отдать себя в мое распоряжение для того, чтобы я казнил их в обмен на свободу атабека, и тогда я не дам ему свободы. В настоящее время атабек серьезно ранен и если он от этого умрет, я выдам им его тело, и они смогут похоронить его, где захотят. Но если он выживет, тогда я увезу его с собой и предам казни в том месте, где он умертвил сто пятьдесят моих воинов, и велю закопать его труп там же, рядом с их могилами, с тем, чтобы души убиенных обрели покой, зная, что они отомщены». После чего я велел Гиву закончить те переговоры, чтобы я знал, то ли они считают разумным сложить оружие и отправляться по своим делам, то ли мне следует истребить их всех до единого.
Луры все колебались, однако видя, что они полностью окружены и нет возможности спастись бегством, а их дальнейшее сопротивление не спасет атабека, сложили оружие и сдались, и я сказал своим военачальникам: «Пропустите их и пусть они идут по домам». Луры отправились домой, в свои горы, война была окончена. Тот осенний день был коротким, вечер наступил быстро и хотя война считалась завершившейся, я назначил дозоры и организовал лагерь таким образом, чтобы нас не застала врасплох какая-либо ночная атака. Я не исключал возможности, что луры, сложившие оружие и отправившиеся восвояси, могут вернуться с оружием в руках.