Я полагал, что взрывы пороховых зарядов напугают воинов гильзайи, а мы, воспользовавшись их страхом, атакуем, лишим их возможности пустить в ход свои смертоносные крюки и разорвём тот обширный круг, в который они выстроились словно живая стена. Однако взрывы привели их в такой неописуемый ужас, что их круговая оборона распалась, я, видя это, незамедлительно приказал атаковать, сказав военачальникам, среди которых был и Латиф Чулак, предложивший применить порох, что уже сегодня бой нужно завершить и взять город. Потому что, оставшись ночью вне пределов города, мы бы погибли от холода, даже если и удалось бы выжить, наша участь не намного была бы лучше участи мертвых, ибо утром, окоченев от холода, мы не были бы в состоянии сражаться.
Воины Эбдала Гильзайи пока держали круговую оборону, считались неуязвимыми. Однако, как только их построение нарушилось, они попали в плачевное положение, и я заметил, что не у всех из них имеются крюки, т. е. метатели того оружия составляли особую группу воинов. Мои воины, зная, как следует управляться с пехотой врага, применяя копье и саблю, налетели на воинов Эбдала Гильзайи, убивая их или нанося им ранения. Временами, какой-либо из метателей крюков пытался метнуть свое оружие в сторону моего воина, но не имея возможности сделать это достаточно метко, погибал от рук наших конников, или же его бросок был неудачным, в результате чего моего воина не удавалось стащить с коня наземь.
Для меня лично провести ночь под стенами Фируз-абада и дождаться наступления следующего дня не представляло особой трудности. В моем распоряжении имелся шатер из плотного войлока и при плотно закрытом входе, мне было бы в нем тепло, словно летом. Однако полководцу подобает прежде всего проявлять заботу о своих рядовых воинах, не думая о собственных удобствах, ибо командующий без войска, и тем более оказавшийся на вражеской земле, неминуемо погибнет.
Поэтому, пока шло сражение между моими конниками и пехотой Эбдала Гильзайи, я устремился в сторону города во главе одного из отрядов своих воинов, прихвативших с собой мешки с порохом. Из степи наверх, в сторону города вела дорога, я и мои всадники неслись по ней во весь опор, к моменту, когда мы достигли вершины, лошади уже выбились из сил. Никто не оборонял город, однако, завидев нас, население успело запереть ворота.
Я предвидел, что подойдя к городу мы, возможно, обнаружим его ворота запертыми. Для того мы и прихватили с собой порох, чтобы с его помощью сжечь те ворота и тем самым открыть для себя дорогу внутрь города. У подножия холма мои воины так зажали войско гильзайи, что видя наш прорыв в сторону города, их командующий не имел возможности отправить на перехват какой-либо из своих отрядов. Все это, как и то, что Эбдал Гильзайи решил дать сражение, выйдя за пределы города, было следствием его незнания основ военной науки.
Я утверждаю, что отвага в бою является важным условием победы и отвага не связана лишь с физической мощью, помимо нее у воина должно быть могучее сердце. Однако, помимо отваги военачальнику необходимы ум и военные знания. Если бы Эбдал Гильзайи запер перед нами ворота Фируз-абада и вынудил нас вести длительную осаду города, войско мое в течении нескольких дней погибло бы от страшного зимнего холода, обычного для тех краёв. Он же, понадеявшись на своих метателей крюков и тулвары своих воинов, вышел за стены города и подставил себя под удары моих конников, и хотя, вначале ему казалось бы, сопутствовал успех, однако мы придумали средство против его смертоносных крюков и сумели расстроить боевые порядки его воинов и прорваться в сторону города.
Добравшись до стен города, я разделил конников, бывших со мной, на три группы. Одной я велел спешиться и срочно откопать несколько ям у ворот города. Второй группе поручил наблюдать за крепостной стеной и разить стрелами всякого, кто вздумает сбрасывать камни на наших воинов. Третьей группе было поручено следить за обстановкой позади нас, ибо несомненно Эбдал Гильзайи, увидев наш прорыв в сторону города, постарается отправить вслед за нами часть своего войска для того, чтобы попытаться уничтожить нас.
Несколько человек, показавшихся на гребне стены, были поражены стрелами моих воинов. Было видно, что наше появление перед воротами Фируз-абада явилось полной неожиданностью, они полагали, что падишах Гура надежно преградил нам путь у подножия холма, потому что видя нас, стоявших у их городских ворот, они явно растерялись и не знали, что же предпринять. Тем не менее я предвидел, что наше вступление в город будет сопровождаться ожесточенной схваткой между его населением и моими воинами. Потому, что воины-гильзайи, ещё недавно разрубавшие моих воинов надвое своими тулварами, были из числа его жителей, часть тех воинов все еще находилась внутри города и они могли создать нам трудности.