По этой причине население Рабат-э Хана вечно жило в готовности к сражению и если разбойников оказывалось много, жители перемещались в караван-сарай, запирались в нем и оказывали сопротивление, словно находясь в военной крепости. Вступив в Рабат-э Хан, я пригласил нескольких местных старейшин, чтобы посоветоваться о моем дальнейшем пути. Кетхуда (т. е., староста) селения, мужчина с седой боровой, сказал: «О эмир, впереди тебя ждет пустыня, протяженностью в пятьдесят фарсангов. В той пустыне нет воды, не растет трава, там не найти и сухого кустика, чтобы пожевать. Бог не создавал второй такой пустыни и ты не сможешь, имея такое большое войско пересечь ее, на второй же день оно погибнет, мучаясь от жажды. Пустыню можно только пересечь, едучи на верблюде, всадник же верхом на лошади не пройдет через пустыню, протянувшуюся на целых шестьдесят фарсангов. Даже следующий верхом на верблюде должен захватить с собой воду, чтобы животное хоть идин раз попило воды, следуя через ту пустыню. По этой же причине путник не может идти через нее в одиночку, нужно чтобы это был целый караван, состоящий из верблюдов, чтобы на некоторых из них ехали люди, а часть верблюдов была нагружена запасом воды». После этих слов кетхуда назвал имена нескольких известных людей, которые в одиночку или небольшими группами пытались пересечь ту пустыню, но погибли в ней от жажды и их тела стали добычей для хищников, а кости их до сих пор белеют под солнцем. Я сказал: «Однажды я уже ходил из Хорасана в Забулестан и из Фарса в Хорасан, и в ходе тех поездок мне приходилось пересекать безводную пустыню». Кетхуда ответил: «В тех пустынях, что ты проходил, имелась вода, особенно в весеннюю пору воду можно встретить в них в изобилии, тогда как именно в этой пустыне, которую ты намерен сейчас пересечь, совсем нет воды, если бы твое войско шествовало на верблюдах, ты мог бы часть из них нагрузить мехами с водой и пересечь ее. Твое конное войско не сможет пересечь ту пустыню». Я сказал: «Выходит, что пройдя такой путь, я должен повернуть назад, только потому что впереди — безводная пустыня, которую не пройти?» Старик-кетхуда показал на восток и сказал: «Если отсюда ты пойдешь направо, то через два дня увидишь гору, простершуюся с севера на юг, ведя свое войско вдоль ее подножия, ты не испытаешь недостатка в воде, потому что на склонах той горы текут множество ручейков. Пройдя подножие той горы ты придешь к месту, где оканчивается шестидесятифарсанговая протяженность той пустыни.
В этом случае можно следовать дальше, оставив склоны той горы и воды в той местности будет достаточно». Я спросил: «О пребывающий в преклонных годах человек, знаешь ли ты достаточно хорошо эти места?» Он ответил: «Да, о эмир!» Я сказал: «Согласен ли ты стать моим проводником?» Он ответил: «О эмир, я и мой сын будем твоими проводниками и доведем тебя до подножия той горы, после которой поведем тебя дальше, в сторону пустыни». Я сказал: «Если ты сумеешь провести мое войско через пустыню, получишь от меня хорошую награду». Старик-кетхуда ответил: «Долг мой и моего сына заключается в служении, и все, что на наших силах, мы исполним с полным старанием».
Я велел дать старику и его сыну коней, чтобы они могли следовать впереди войска и он стал рассказывать мне о той пустыне, которую я намеревался перейти: «Это и есть та знаменитая пустыня, о которой рассказывают в легендах, что в ней погибли войска Салма и Тура и если бы ты последовал через неё, тогда и твое войско погибло бы в ней, подобно войскам Салма и Тура».
Старик повел нас прямо на восток, когда достигли склона той горы, я спросил: «Сами вы так же пользуетесь этой дорогой, следуя в Фарс?» Старец ответил: «О эмир, мы не смеем проходить через эти места в одиночку, потому что здесь свирепствуют разбойники. Ты же следуешь через них с многочисленным войском и никто не осмелится напасть на тебя. Но если человек едет один, или в сопровождении небольшого каравана, он обязательно подвергнется нападению. Разбойники заберут твое имущество, а самого тебя убьют». Я спросил: «А что, в этих местах нет правителя, который принял бы соответствующие меры против разбойников?» Старец ответил: «Сколько я себя помню, никто не предпринимал ничего такого, чтобы обуздать разбойников. Нижний склон этой горы примыкает к Забулестану, а противоположный — к стране Гур и Кабулистан, а здешние места, располагаясь посередине, не имеют хозяина и всякий, путешествуя здесь в одиночку, рискует оказаться убитым и ограбленным».