На следующий день, очнувшись я понял, что это были голоса окружающих, заметивших, что моя опухоль вскрылась, лопнула и гной стал вытекать из неё, чем больше он вытекал, тем легче мне становилось, но я был все еще слишком слаб, чтобы суметь подняться и пуститься в путь. Но я был уже в силах садиться, опершись спиной о подушку. В Дарабужерде все, кто мог двигаться, убежали, остались лишь старики. Однажды ко мне привели старого человека, называя его «дастуром», то есть главным жрецом зороастрийцев.
Тот старец, не имевший ни единого зуба во рту, сказал: «О эмир, я слышал, что ты поднялся после тяжелой болезни и потому принес тебе меду, который укрепит твои силы». Я спросил: «А ты почему остался и не убежал от чумы, разве ты не боишься?»
Старец-дастур ответил: «Я каждый день принимаю немного меду и по этой причине чума не страшна мне, потому что тот, кто каждодневно употребляет мед, никогда не станет жертвой заразной болезни».
(В том, что мед имеет антисептические свойства и убивает микробов, сомнений нет. Однако сегодняшняя наука не подтвердила, что мед предупреждает заражение инфекционной болезнью — Марсель Брион.)
Я спросил: «А кто сказал тебе, что каждодневно принимая мед можно уберечься от чумы?» Дастур ответил: «О том написано в наших книгах, и первым кто об этом узнал был Гаю-март». Я спросил: «Кто был Гаю-март, что-то я не слышал такого имени?» Дастур спросил: «О эмир, читал ли ты «Шах-намэ», который написал Фирдоуси?» Я ответил утвердительно. Дастур сказал: «Гаю-март — это тот, кто приведен в Шах-намэ как Каюмарс, однако на самом деле его звали Гаю-март, что означает — «муж, обладающий знанием».
Я сказал: «В этом отношении видно, ты знаешь больше создателя «Шах-намэ», на могиле которого в Тусе я установил надгробный камень, потому как поправляешь его». Дастур ответил: «Да, о эмир, я не умею слагать стихи, однако знаю больше их авторов, знаю подлинные имена древних владык Ирана, они приведены в нашей книге. А Фирдоуси, не читавший или не желавший читать древних книг, привел те имена в своей книге понаслышке».
Затем дастур заговорил о меде, сказал что он принес его из собственных ульев и заверил, что отведав того меду, я вскоре окрепну.
Я пожаловал ему несколько золотых монет, но он отказался их принять, сказав: «О эмир, я не пришел к тебе для того, чтобы продавать свой мед, а затем, чтобы услужить тебе». Я несколько дней принимал тот мед и набрался сил и, с тех пор, всякий раз, как почувствую недомогание, прибегаю к меду. Через несколько дней мое недомогание прошло.
Поскольку я всегда стремлюсь к обладанию знаниями и почитаю людей ученых, моим первоначальным желанием иметь с тем дастуром более подробную беседу, однако не я мог далее задерживаться в Дарабуджерде, чума грозила погубить все мое войско. Оставив больных в том городе, я выделил небольшой отряд для ухода за ними и сопровождения их на родину в случае излечения, или захоронения, в случае их смерти.
В день когда я выступал, пришел дастур и спросил, куда я направляюсь. Я ответил, что возвращаюсь на родину. Дастур сказал: «О эмир, если возвратишься домой, чума охватит твой народ, если конечно каждый в твоей стране не имеет привычки ежедневно употреблять в пищу мед». Я сказал, что в общем-то у моего народа нет такой традиции, только в Хорезме иногда кушают мед.
Дастур сказал: «В таком случае, прежде чем вступить на свою землю, окури войско дымом, чтобы уничтожить запах чумы». Я спросил: «Каким образом следует окуривать войско». Дастур посоветовал: «Сделай остановку в местности, где имеются дома с просторными помещениями, и вели принести как можно больше сухой степной колючки, размести воинов в тех помещениях, вели принести туда колючку, побрызгать ее слегка водой, зажечь тут же залить огонь небольшим количеством воды, чтобы колючка больше дымилась, а не горела, и твои воины в течении десяти дней должны каждодневно по часу проводить в том дыму».
Я сказал, что ведь они могут задохнуться. На что дастур ответил: «Двери помещений надо держать открытыми, а количество топлива не должно быть слишком велико, и если проделывать это в течении десяти дней, запах чумы выветрится из тел твоих воинов, а народ Хорезма избежит заражения этой болезнью от твоего войска».
Еще раз я попытался вознаградить того старца-зороастрийца, однако и на этот раз он не принял золотых монет, сказав что при его скромном образе жизни, он может довольствоваться тем, что удаётся добыть собственными руками, что урожая, получаемого с его поля и небольшого сада достаточно, чтобы он жил в довольстве. Затем, мы выступили из Дарабуджерда и, поскольку начинался период холодов, нам удалось пересечь пустыню между Фарсом и Хорасаном, не испытывая мучений от жары и жажды. Но болезнь не отставала от нас, и каждый день заболевало ещё по несколько воинов, и мы были вынуждены остановиться в селении Кяриз-э Араб, чтобы окурить войско дымом. Место так называли, потому что когда-то правитель Табаса по имени эмир Араб построил для местных жителей кяриз (т. е. подземный оросительный канал), который с тех пор обеспечивал местное население водой.