Там имелась крепость с двумя большими конюшнями, и я велел, чтобы воины поочередно прошли окуривание в них и в то же время лошадей держали в открытой степи. Через десять дней, в течении которых воины и их начальники каждый день по часу окуривались дымом, мы выступили из Кяриз-э Араба, после того до самого Самарканда в моем войске уже не возникало каких либо новых случаев заболевания чумой. По прибытии в Самарканд, я отправил послание правителю Фарса, велев ему от моего имени передать старцу-дастуру, что за оказанную им мне услугу, все зороастрийцы, проживавшие в Фарсе, освобождены мною от уплаты налогов на пятилетний срок.
Правитель Фарса через голубиную почту прислал ответ о том, что дастур зороастрийцев Дарабуджерда умер и его останки перенесены в дахму (Дахма представляет собой строение, возводимое зороастрийцами в отдаленном месте, на вершине горы, где они оставляют своих покойников, которые постепенно сами по себе разлагаются — Марсель Брион).
Правителю Фарса я велел довести мое решение до всех зороастрийцев и разъяснил, что за те услуги, которые дастур Дарабуджерда оказал Амиру Тимуру, все зороастрийцы Фарса на пять лет освобождены от уплаты налогов.
После возвращения на родину, я наведался в город Кеш, чтобы увидеть, ведется ли там строительство в соответствии с тем, как я указывал. Я уже упоминал, что желал бы сделать Кеш самым красивым и самым благоустроенным городом Вселенной, собрав в нем все достопримечательности, имевшиеся в других её городах. Прибыв в Кеш, я прошелся пешком по его центральному проезду, ширина которого как я уже говорил достигала пятидесяти заръов, постучав в ворота, входил в дома, знакомился с тем как живут горожане, довольны они своим бытом или нет.
Я видел, что все дома оснащены всем необходимыми для нормального проживания, а их хозяева довольны своей жизнью. Часть строений в городе еще не были завершены, работы на них велись лучшими зодчими, строителями, каменотесами и облицовщиками, которых я собирал во всех уголках света.
Осмотрев Кеш, я возвратился в Самарканд, где провел не более десяти дней, потому что считал, жизнь в городе может только расслабить и изнежить тебя, вытеснить привычку и тягу к жизни в условиях военного лагеря в степи. Я бегу от неги и наслаждений, потому что уверен, всякий правитель отдавшийся им, будет ввергнут в прах, обязательно отыщется сильный враг, который смешает с пылью и кровью тело неженки и сластены.
Через десять дней я вышел из Самарканда, разбил лагерь в степи иначал готовить все необходимое для похода на Хиндустан. Пока шла подготовка снаряжения, воины неустанно, кроме дня пятничной молитвы, оттачивали и совершенствовали свое боевое искусство, и я вместе с ними каждодневно участвовал в тех занятиях, потому что моя плоть, как и плоть остальных воинов, требовала постоянных тренировок и упражнений, чтобы не размякнуть от безделия и не утратить свою силу и способность легко переносить усталость, иными словами — быть выносливым.
Я давно думал о походе на Хиндустан и знал, что для этого предо мной лежат два пути: один, ведущий через Хорасан, Забулестан, Мекран и Туран (Туран был страной, расположенной на востоке страны Мекран, т. е. в западной части современного Пакистана и востоке Белуджистана, что находится на территории сегодняшнего Ирана. Это напоминание необходимо потому, что многие полагают, будто бы Туран был расположен к северу от Хорасана — Марсель Брион). Другой путь вел из Кабулестана в страну Гур, оттуда в Искандер (т. е. в Кандагар, что расположен на юге сегодняшнего Афганистана — Марсель Брион) и далее в Хиндустан. Идти на Хиндустан через Хорасан, Забулестан. Мекран и Туран, значило бы выбрать очень длинный путь. Кроме того, на том пути пришлось бы одолевать бескрайние и знойные пустыни, в некоторых из них невозможно было найти пищу и воду, что создало бы неимоверные трудности для многочисленного войска, идущего через такие места. По этой причине я решил идти на Хиндустан по дороге, пролегающей через Кабулестан, страну Гур и Искандер, поскольку этот путь был короче и всюду по всей его протяженности можно было найти воду, тогда как двигаясь длинным путем, я рисковал быть втянутым в стычки и войны с месными правителями.