Я сказал: «Итак, вот уже две недели, как я нахожусь в Хиндустане и чума не смогла свалить меня с ног». Вали-уль-Мульк сказал: «Здешние места обладают благоприятным климатом, можно сказать, что это еще не настоящий Хиндустан. Ты лучше скажи мне, куда ты держишь путь, чтобы я мог сказать, через какие места тебе предстоит пройти, чтобы попасть в тот самый настоящий Хиндустан».
Я сказал, что намерен дойти до Дели, взять его, а затем завоевать оставшиеся земли Хиндустана. Вали-уль-Мульк сказал: «Местность, простирающаяся отсюда до города Мултана, обладает благоприятным климатом, пройдя Мултан, ты вступишь в настоящий Хиндустан». Я сказал, что и в настоящем Хиндустане меня не будет страшить болезнь. Вали-уль-Мульк сказал: «Нет сомнений в том, что ты ничего не боишься, но чума может погубить всех твоих воинов, а ты можешь остаться без войска». Я ответил: «Чума не грозит мне пока что, а если и возникнет ее опасность, тогда и подумаю о том, как быть и что предпринять». Вали-уль-Мульк ответил: «О великий эмир, я желаю твоего благополучия и безопасности, и потому еще раз скажу, что в Хиндустане чума губит пришельцев и не очень уж трогает местных».
Затем правитель Кветты спросил: «О великий эмир, ты пришел сюда из Искандера?» Я ответил утвердительно. Он спросил, проходил ли я через Хайбарский перевал. Я вновь дал утвердительный ответ. Вали-уль-Мульк спросил: «Как получилось, что ты пришел в Кветту, ведь такой путь гораздо длиннее. Ты мог бы идти в Дели коротким путем, завернув в Кветту, ты удлинил себе дорогу». Я ответил: «Я избрал такой путь, чтобы дойти до Дели без необходимости ввязываться в стычки на местах. Избери я более короткий путь, мне бы каждый день пришлось вести сражения, что задержало бы мое продвижение в сторону Дели».
Вали-уль-Мульк согласился с таким моим высказыванием и добавил: «Отсюда до Мультана никто не встанет на твоем пути, потому что жители всех мест, по которому будет проходить твой путь — мусульмане. Но, миновав Мультан, ты вступишь в районы, населенные индусами и они поднимутся против тебя, причем особую опасность представляют их стрелки из луков, которые располагаются в беседках, установленных на спинах слонов».
Я сказал, что меня не пугают ни их стрелки, ни их слоны. Затем я спросил Валь-уль-Мулька, бывал ли он в Дели. Он ответил, что да, бывал. Я спросил, что собой представляет крепостная стена Дели. Он ответил, что она сложена из камня и окружена рвом. Я спросил, какова численность войска правителя Дели. Вали-уль-Мульк сказал, что оно бесчисленно, правитель Дели может иметь в своем распоряжении столько воинов, сколько пожелает. Благодаря большой численности населения и обладанию несметным богатством, он может набрать войско, численностью в целый курур (т. е. пятьсот тысяч) человек и вести войну годами, изматывая силы самого мощного из своих врагов.
Шёл восьмисотый год со дня хиджры нашего пророка (да благословит Аллах его и его род), когда я вступил в Хиндустан, т. е. мое вступление в эту страну ознаменовало конец восьмого века. Я предвидел, что в начале девятого столетия, а точнее, в восемьсот первом году, мне предстоит вести войну в Хиндустане. Я спросил Вали-уль-Мулька, видел ли он султана Махмуда Халладжа, правителя Дели. Вали-уль-Мульк некоторое время разглядывал меня, затем сказал: «О эмир, Махмуд Халладж больше не является правителем Дели». Эта новость была для меня неожиданной, потому что я полагал, именно тот человек правит Дели и о нем я несколько раз беседовал с Эбдалем Гильзайи, потому что основоположником той династии Халладж был эмир, родом из страны Гур.
Вали-уль-Мульк поправил меня, сказав: «О великий эмир, султан Махмуд Халладж был правителем Дели до начала нынешнего года (т. е. восьмисотого года хиджры — Марсель Брион), однако на него напал Малу Экбаль, завоевав его державу он пленил самого Махмуда Халладжа. По самым последним сведениям, которыми я располагаю, Махмуд Халладж до сих пор находится в неволе». Вали-уль-Мульк продолжал: «Малу Экбаль был одним из военачальников султана Махмуджа Халладжа. Подняв мятеж, он застиг врасплох войско своего правителя, и вот уже почти год как он правит Дели». Я спросил о возрасте султана Махмуда Халладжа. Вали-уль-Мульк ответил, что к тому времени ему должно было исполниться сорок пять или сорок шесть лет. Затем я спросил о возрасте Малу Экбаля. Вали-уль-Мульк сказал, что не встречал его и не имеет представления о его возрасте, но слышал, что тот молод, не старше тридцати четырех-тридцати пяти лет.