В тот день нам не удалось отправить отряд по слоновьей тропе и расположить его в противоположном конце крепости Луни. Всю ночь до утра слышался шум, издаваемый слонами, животные двигались взад-вперед по той дороге или по какой-либо другой, ещё не обнаруженной нами. На следующий день Кара-хан повел первый отряд по слоновьей тропе и вышел к востоку от крепости Луни. За ним последовали другие отряды войска, благополучно дошедшие до указанного места. Переброска отрядов велась таким образом, что противник не почувствовал нашего перемещения на противоположную сторону. Потому, что войско, окружившее крепость, внешне оставалось неподвижным, казалось, что его воины готовятся к тому, чтобы поднявшись на верх холма подступить к стенам и начать сражение с осажденными.
К заходу солнца две трети моих воинов были переброшены на ту сторону. Наступила ночь и после донесения Кара-хана о том, что все прошло благополучно, я решил пробраться на ту сторону сам, взяв с собой часть войск, и оставить небольшой отряд с большим количеством установленных шатров, чтобы у осажденных создалось впечатление, что я сосредоточил для осады их крепости все имеющиеся у меня в наличии силы.
После наступления темноты, Эбдал Гильзайи, правитель Гура, отобрал группу своих воинов, задачей которых было разить слонов, с которыми мы могли столкнуться в темноте следуя по той тропе, и тем самым держать путь свободным. Слоны имели привычку идти к реке после полуночи, поэтому мы могли пройти ту дорогу лишь до того времени, чтобы попасть в место к востоку от крепости Луни. Знающие люди утверждали, что до полуночи мы вряд ли встретим слонов на той тропе, тем не менее, на всякий случай людей Эбдала Гильзайи мы послали вперед, чтобы отпугивать или убивать слонов, могущих оказаться на нашем пути.
О, читающий эти строки, у тебя возможно возникла мысль, отчего же я просто не обошел крепость Луни обычной дорогой, а вместо того повел свое войско через болота.
Два обстоятельства вынуждали меня к тому: во-первых я знал, что обычная дорога в обход Луни была узкой и напоминала ущелье, в котором несомненно затаится вражеская засада, в результате чего я бы понес потери. Во-вторых: надо было чтобы противник не догадался об обходе той крепости, а считал, что я крепко засел у ее стен со всем своим войском, чтобы вести осаду.
После наступления ночи я вызвал своего сына Саъада Ваккаса, самого младшего их всех моих сыновей, о котором я до сих пор не упоминал и которому тогда исполнилось восемнадцать лет. Я сказал ему: «Ты будешь командовать частью войска, которое остается здесь для осады крепости Луни. Продолжай вести осаду до тех пор, пока не получишь вестей от меня. Возможно, это продолжиться до того времени, пока я не вернусь из Дели. А возможно, что через три дня я пришлю тебе указание снять осаду и идти на соединение со мной. В общем, веди осаду до тех пор, пока не будет моего указания прекратить ее. Я забираю с собой зодчего Шир Бахрама Марузи потому, что его присутствие для меня необходимо. Но, оставляю с тобой двух его учеников с пятью вьюками пороховых зарядов, которые ты используешь для подрыва стены. Надеюсь, что ученики Шир Бахрама не уступят в мастерстве своему учителю и сумеют устроить хотя бы один подкоп под стену крепости и ты, устроив взрыв, разрушишь ее. Если такое не удастся, не горюй, я не стану упрекать тебя за неудачу. В случае, если сумеешь взорвать стену, тебе надо будет взять крепость Луни и я тебе не прощу неудачи в этом случае. Меня не опечалит весть о твоей гибели в бою, огорчусь лишь узнав, что сумев разрушить стену, тем не менее, ты не смог взять эту крепость».
Саъад Ваккас ответил: «О эмир, будь уверен, я сделаю дело, как следует ожидать от человека, носящего звание твоего сына».
Я сказал: «Осажденные могут осуществить вылазку, напасть на тебя днем, а то и ночью. Ты должен быть готов к схватке и днем и ночью. Кроме воинов этой крепости, могут появиться и напасть другие отряды противника. Ты так же должен быть готовым выстоять и перед ними».
Саъад Ваккас ответил: «Даже если с неба свалиться враг, я буду готов к схватке». Я сказал: «Войска в твоем распоряжении немного, однако оно вполне боеспособно, я выделил для тебя лучших и самых опытных конников, способных справиться с боевой задачей». Когда привели коня и я сел на него, внутренний голос говорил мне, что своего сына Саъада Ваккаса я больше никогда не увижу живым. Сердце защемило от той мысли ибо он был самым младшим из сыновей, а самый младший из детей обычно бывает самым дорогим. Однако я не показал виду, что опечален и вскочив на коня, пустился в дорогу.