Я схватил Картара за ногу и поволок по земле его тело. Воины, увидев такое, изумились, ибо увидели нечто, чего я никогда не делал раньше. Они расступились и я поволок тело врага подальше от места сражения, велев быстрее позвать толмача.
Когда тот явился, я велел перевести Картару, что в отместку за сына, я отсеку ему голову, велю содрать с него кожу и набить ее соломой. Картар глядел на меня, раскрыв глаза, не в силах молвить что-либо в ответ. Я тому не удивился, ибо с перебитым позвоночником человек не в состоянии даже двигать веками, не то что губами, чтобы сказать что-то. Я лишь хотел, чтобы Картар перед смертью знал, что это я предаю его смерти.
Затем своей рукой одним взмахом клинка я отсек ему голову, прильнул губами к разверстой ране, из которой фонтаном била кровь и отпил два больших глотка ее, чтобы утолить жажду мести за своего сына, Саъада Ваккаса. После этого я велел содрать с тела кожу и набить ее соломой. (Пояснение: Амир Тимур ведал, что при разрыве позвоночника, человек теряет способность двигаться, как он говорит «неспособен и глазом моргнуть». Однако, Тимурленг не ведает, что когда поврежден спинной мозг, человек утрачивает все пять чувств, т. е. не видит, не слышит, не осязает и поэтому Картар, вопреки тому, что ожидал Тимурленг, не мог слышать что перевел ему толмач как не ощущал боли, когда клинок Тимурленга отсекал его голову — Марсель Брион).
Когда закончился бой внутри крепости, от защитников осталось лишь двести шесть человек, все остальные пали от наших рук. По моему указанию у всех мертвых отсекли головы и сложили из них башню, установив на самом её верху голову коменданта Луни и его останки, набитые соломой. Останки своего сына я похоронил в тех же местах и мой зодчий воздвиг для него небольшой мавзолей.
Я велел также привлечь всех местных жителей для работ по разрушению крепости, чтобы ее стена никогда впредь не становилась на моем пути. Пока шли эти работы, я отправил трофеи, добытые в Дели, в Кеш через Кандагар.
Оставалась еще одна задача — организовать поселение париев на землях исламских княжеств Хиндустана. Ибо, как я упоминал, принявшие ислам неприкасаемые не смели оставаться в родных местах, опасаясь мести со стороны соотечественников. Поэтому я счел разумным, чтобы они расселились в районах Хиндустана, населённых мусульманами, и получили земельные наделы, чтобы можно было заняться созданием собственных хозяйств. Эпидемия холеры не дала мне заняться тем, чтобы обратить в ислам все население Хиндустана, чтобы все парии могли спокойно жить среди единоверцев. Во всяком случае, поселив их в мусульманских княжествах, я обеспечил для них покой и безопасность на будущее. Я оплатил за выделенные им земли по справедливой цене и поручил Абдулле — Вали-уль-Мульку следить за делами новообращенных мусульман, чтобы те не испытывали притеснений и чтобы он отправил в места их проживания духовных лиц для обучения обрядам исламской веры.
Эбдаль Гильзайи и его воины, проявившие смелость и отвагу в ходе сражений, добыли множество трофеев. Я разрешил им оставить себе все, что они сумели захватить в ходе той воины и ничего не потребовал из той добычи для себя.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Война в стране Шам и завоевание ее городов
На обратном пути из Хиндустана, я попал в Кабул в первый день весны, не задерживаясь там, я проследовал дальше — на Родину. На восемнадцатый день весны я вступил в Кеш, и увидал, что город тот, основанный мною, стал подобен раю.
Весенние цветы еще не распустились, однако все вокруг было зеленым, подросли деревья, высаженные вдоль улиц города. Я сказал, что желаю, чтобы жители Кеша жили в достатке, в том городе не должно быть места нужде, поэтому я вновь изучил, как живет его население, не испытывает ли кто-либо нужду. Однако никто не знал нужды, все жили в достатке.
Красота и благоустроенность города манили меня отдохнуть в нём, остаться хотя бы до поры цветения красных и желтых роз, однако я предостерег себя, напомнив себе о том, что индийский брахман предрек для меня лишь семь лет оставшейся жизни, и потому не стоило тратить столь короткий срок на негу и удовольствия. Я думал: «Ведь еще в первой половине своей жизни ты не предавался неге, поэтому не стоит отдаваться ей теперь, когда время, возможно, отсчитывает последние годы, отведенные тебе. После этой весны ты увидишь всего лишь шесть других вёсен, после чего погибнешь на поле битвы, потому, что люди, подобные тебе не умирают от болезни в постели, они встречают смерть в бою». (Это предчувствие Амира Тимура не сбылось — он, перенесший множество опаснейших сражений, умер в постели, от болезни — Марсель Брион).