Когда волосы у меня на голове побелели, я еще не считал себя старым, ибо белизна волос еще не означает старость, среди молодых так же встречается немало седоволосых. Тогда как болезнь «мафасиль» давала понять, что я вступил в преклонный возраст, поэтому я сказал себе: «Будь чуток, ибо оставшийся тебе срок ограничен, и ты должен использовать его с наибольшей пользой». Лекарь отправился за ивовым экстрактом, сказав, что воспаление суставов, поразившее мою ногу, называется «нэкрэс» (подагра).
С той поры раз, а то и дважды в год приступы той болезни донимают меня, Абу Муса Бухарайи говорит, что болезнь «нэкрэс» передается по наследству и мои сыновья, возможно, также будут поражены ею в своё время, она не появится в их молодые годы, периодом ее начала является наступление старости.
Всякий раз, когда та болезнь выводит меня их строя на несколько дней, я употребляю ивовый экстракт, после чего боль постепенно стихает, опухоль спадает и я чувствую себя так, словно никогда и не болел и в промежутке между приступами не ощущаю и малейших ее признаков.
Пройдя край, где жили «алавиюн», мы шли в сторону большого города Халеб. О том городе я слышал много удивительного, в частности, что его население составляет два курура, и что там изготавливают особый вид стали, называемый «мукаллэъ» («мукаллэъ» — сталь, которую позже стали называть халебской. Кроме того, в древности не вели переписи населения, численность которого определяли приблизительно, однако несомненно то, что Халеб был большим городом и его население возможно превышало пятьсот тысяч человек, и сегодня также численность населения в Халебе больше, чем в Дамаске, столице Сирии — Переводчик).
Халебский шелк славится повсюду и я слышал, что его ткут девушки, и он настолько тонок, что даже сквозь десять слоев той ткани можно ясно видеть солнечный свет. Мне посоветовали не вводить войско в Халеб, ибо его женщины настолько прекрасны, что могут свести с ума всех моих солдат. Как я рассказывал, мне довелось увидеть в Гиляне женщин необычной красоты, и чтобы сохранить дисциплину в войске, я был вынужден в спешном порядке увести его оттуда.
Еще я услышал, что Халеб построили дивы, и что султан Халеба, по имени Тогрул Булак, сам также является дивом, он настолько огромен и высок, что якобы может одной рукой поднять меня в воздух, как ребенка. Мне сказали: «Если хочешь развлечься, переоденься в обычную одежду, отправляйся в Халеб, утешь там свою плоть с тамошними красотками и возвращайся назад. Но если вступишь в Халеб со всем своим войском, Тогрул Булак тебя съест». Так много подобных слов наговорили мне, что я с нетерпением помчался в сторону Халеба, чтобы воочию увидеть крупнейший город страны Шам и его правителя Тогрул Булака, который, как говорили, является дивом.
Однажды с вершины холма я увидел наконец предместия того города, ничего особенного я в нем не узрел, и стена его не казалась такой уж прочной и высокой.
Я ожидал, что Тогрул Булак, который, как говорили, может одной рукой, словно ребенка, оторвать меня от земли, выйдет навстречу со своим войском и преградит мне путь, однако никто не стоял на моем пути, и я добрался до Халеба беспрепятственно. Я увидел большой город, прикинув в уме длину окружающей его городской стены, я нашел, что она составляет три фарсанга. Подойдя к Халебу, я увидел, что городские ворота заперты, а на стене выставлены сторожевые, из этого я заключил, что Тогрул Булак трус, боявшийся умереть.
Из жизненного опыта я знаю, что воитель, не страшащийся смерти, не прячется в крепости, сам же я с первого дня участия в сражениях и до сих пор, никогда не отсиживался за стенами крепости.
И сыновей своих я учил, чтобы не прятались за кирпич и камни ради спасения тела и души, а полагались на твердость в сердце и силу собственных рук, потому что прячущийся в крепости обретает бесславный конец и в конце концов сдается, не выдержав голода.
Поняв, что Тогрул Булак трусит, я уверился в своей победе над ним. Была осень, погода казалась ни холодной, ни жаркой, я велел разбить лагерь к северу от Халеба, а войску охватить город кольцом.
Вечером, после намаза я собрал военачальников, с которыми поделился результатами своих наблюдений касательно крепостной стены Халеба — она была сложена из кирпича и глины и ее высота не превышала восьми заръов. Я сказал: «Делать подкоп и устраивать взрыв под такой стеной — равносильно тому, что принизить себя. Вы — воины, бравшие без помощи пороховых зарядов высочайшие и самые прочные в мире крепостные стены, я имею в виду Дели, и никто не сумел помешать вашей победе. Для мужей, подобных вам, взятие крепостной стены Халеба — детская игра, вам достаточно применить деревянные и веревочные лестницы для того, чтобы влезть наверх, войти в город и раскрыть ворота. Передайте своим людям — взяв город, они могут по своему усмотрению распорядиться жизнями и имуществом его обитателей, после окончания битвы каждый может брать любую добычу, любого пленника. Я приказываю с утра сколотить штурмовые лестницы, изготовить веревочные лестницы с крюками, чтобы можно было цеплять их за стены».