Через несколько дней после приема Камалиддина, я пригласил на ужин Арабшаха, уроженца Дамаска. После трапезы, я спросил его, кем являются «Невидимые деятели» (Раджол-уль-Гайб), где они и пребывают и правда ли то, что их насчитывается 353, что это количество не уменьшается и не увеличивается, и правда ли, что благодаря их существованию, Вселенная сохраняет свою прочность и устойчивость, и что если они будут уничтожены, то и мир погибнет.
Арабшах ответил: «Эй, эмир Самарканда и Бухары, термин «Невидимые деятели» для того введен, чтобы простые люди понимали и представляли, будто за неким занавесом находятся люди, которые управляют миром. «Невидимые деятели» — это выражение, характеризующее силы, которые управляют этим миром, и не будь тех сил, этот мир не мог бы существовать. Эти силы не убывают и не прибавляются, поскольку вне Вселенной нет места куда бы складывались излишки образовавшиеся от этого мира, так же как и нет вне Вселенной места, откуда бы брались и привносились в этот мир какие-либо новые вещи, чтобы компенсировать недостачу. Потому что все вокруг, всюду и везде — это Вселенная, поэтому «Невидимые деятели», то есть силы, которые управляют ею не убывают и не прибавляются». Я молвил: «Хвала тебе!… прекрасно…, стало ясным, что ученые мужи Левосторонней земли не уступают ученым Мавераннахра и обладают такими же обширными знаниями».
Пока Камалиддин и Арабшах находились в Самарканде, я оказывал им свое гостеприимство, а когда они пожелали вернуться на свою родину, я подарил каждому из них по мулу и пятьсот золотых динаров.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Битва за Ташкент
Если бы я захотел описывать свою жизнь день за днем, это заняло бы слишком много времени и возможно моя жизнь окончилась бы прежде, чем я успею закончить настоящее повествование. Поэтому я кратко описываю часть событий своей жизни, чтобы быстрее приступить к описанию тех больших и важных свершений, которые более достойны упоминания. Начиная с 760 года хиджры (то есть с 1369 г. от Рождества Христова — Марсель Брион) мне пришлось вести множество различных войн.
В течение тех одиннадцати лет я сумел завоевать весь Хорезм и Мавераннахр, подвластные мне земли теперь простирались на восток до диких морозных степей (т. е. Сибири — Переводчик), а в противоположном направлении — до Абескунского (Каспийского — Переводчик) моря.
Крупнейшим сражением того времени стала битва за Ташкент, в которой я был ранен в левую ногу, с тех пор и доныне я хромаю на неё. Ещё до того Ташкент был в числе моих владений, своим наместником там я назначил Эльджа Тиу Мухаммад Кулука, при этом я не мог предположить, что спустя два года мне придется вторично завоевывать этот город. Однако Эльджа Тиу Мухаммад Кулук за время своего наместничества, сколотив изрядное состояние, собрал большое войско и поднял мятеж, и потому пришлось мне снаряжать собственное войско для похода на Ташкент.
В месяце Шавваль года 768 хиджры во главе семидесяти тысяч конников я окружил Ташкент, обнесенный городской стеной и призвал его жителей, чтобы они восстали против Эльджи Тиу Мухаммад Кулука и убили его. Однако с их стороны не последовало каких-либо действий, направленных против тогдашнего правителя Ташкента. Убедившись в отсутствии подземных ходов, ведущих за юрод изнутри Ташкента, я приказал чтобы быстро устроили два подкопа, один в северной, другой в южной части, ведущие к подножию городской стены. Я знал, что при устройств тех подкопов, особенно в ночное время, люди Эльджи Тиу Мухаммад Кулука наверняка услышат звуки от ударов кирки и лопаты, возникающие в ходе подземных работ и поймут, что мы заняты устройством подкопов. Любой, приложивший ночью ухо к земле, сумел бы услышать от лопаты и кирки в руках землекопов. Эльджа Тиу Мухаммад Кулук велел своим людеям выжидать чтобы уничтожить наших землекопов, как только те высунутся в черте города, затем завалить устроенные нами подземные ходы.