Поскольку, если ближние поселения окажутся расположены ниже последующих, когда мои войска войдут в них, они будут замечены жителями тех поселений, что расположены выше. Они догадаются о грядущей им опасности и быстро пошлют соответствующую весть в Нишапур и столица Хорасана успеет подготовиться к обороне. Между тем, я хотел достичь Нишапура достаточно стремительно, чтобы ни тамошний правитель, ни жители не успели подготовиться к защите. Поэтому, нельзя было допустить, чтобы жители поселений, расположенных в горах заметили мое идущее войско.
Протяженность того перевала была таковой, что я не мог провести там свое войско в течение одной ночи. Не говоря о том, что переход конного войска через горный перевал в ночное время чреват серьезной опасностью, всадники могут потерять дорогу и сорваться в пропасть.
После изучения и обсуждения обстановки с проводниками, я решил обогнуть ту гору. Из табунов, до того высланных вперед, я выделил по одной запасной лошади для каждого воина, чтобы имелась возможность менять коня нс останавливаясь. С того часа, как я выделил каждому по запасной лошади, воины поняли, что отдыхать им не придется, что они будут день и ночь в движении пока не достигнут цели. Я не давал им времени даже для того, чтобы поесть, им пришлось делать это на ходу, не слезая с коней. Каждый военачальник был обязан через какое-то расстояние давать распоряжение о кратковременной остановке, чтобы воины могли пересесть с уже уставшей на свежую лошадь с тем, чтобы первая могла передохнуть, прежде чем на нее снова пересядут. В те мгновения пока всадники отдыхали, лошадям давали кусок крупяного теста и воды, ибо кормом для лошадей в боевом походе являются именно такие кусочки теста, так как нет времени кормить их сеном, клевером или зерном.
Я полагал, что весна в Мавераннахре — самая красивая во всем мире, но в тот год, увидав какова весна в Хорасане, я понял, что есть вёсны покрасивее, чем в Мавераннахре. Все склоны гор были покрыты густозеленой травой и алыми маками, а в ущельях бежали стремительные потоки прозрачных рек и речушек. Наслаждаясь зрелищем весенних цветов и зелени, тем не менее, я не позволял себе никаких остановок, разве что для совершения намаза. И хотя я знал, что никто не мог в те дни продвигаться в сторону Нишапура быстрее нас, тем не менее повелел не позволять кому бы то ни было обгонять нас, даже если это окажется гонец, — убивать, но не допускать, чтобы кто-то обогнал и оказался впереди нас. Потому, что во время военного похода гибель одного или нескольких человек, допущенная ради безопасности войска, не имеет большого значения. В пятницу достигли мы селения, под названием Дех-э Бала. В нем имелась мечеть, и я с ужасом обнаружил, что она пуста и я спросил имеется ли здесь какой-либо священнослужитель. Привели ко мне седобородого мужчину с чалмой на голове, и я спросил его, какую религию проповедуют жители этой деревни? Пожилой мужчина ответил, что все они — мусульмане. Тогда я спросил: «Если так, то почему в этой мечети царит затишье именно в такой день, как пятница?» Священнослужитель ответил: «Потому что люди отправляют намаз каждый у себя дома и не ходят в мечеть». Я спросил: «Даже в пятницу они молятся дома?»
Священнослужитель ответил: «Да». Я сказал: «В этом случае, и ты и все жители этой деревни — кафиры (т. е. неверные)».. Тот мужчина с удивлением спросил: «Почему это?» Я ответил: «Потому что, согласно религии ислам, пятничная молитва должна в обязательном порядке совершаться сообща всеми жителями». Тот мужчина пришел в смятение от моих слов. Я спросил его: «Ты читаешь Коран?» Он ответил: «Да». Я сказал: «Ты лжешь! Ты не читаешь Корана, а если и читаешь, то не обращаешь внимания на его смысл и содержание. Если бы ты уделял им внимание, тогда понимал бы, что единственный намаз, обязательность которого Господь подчеркивал превыше обязательности всех других молитв — это пятничный намаз. Господь в суре «Джумъа» в трех аятах подчеркнул обязательный характер пятничного намаза», и тогда я прочитал эти три аята, являвшихся последними в той суре, и спросил я его: «Ты знаешь смысл этих трех аятов?». Он ответил: «Нет».