(Пояснение: То, что мы здесь читаем о дозволенности читать намаз на местном языке, является лишь личным убеждением Тимурленга, и переводчик, в силу возложенной на него обязанности, повествует о существовании такой точки зрения, сам же он не будучи компетентным в вопросах шариата, полагает, что только уважаемые улемы исламской религии могут высказываться по данной тематике. — Переводчик)
Воины-четины не страшились ничего, кроме голода, однако я не позволял им оставаться голодными. Их отвага и смелость были равны моей, однако сознание их было неразвитым, они были простодушны, как дети, и пока не получали четких указаний, не были в состоянии довести до конца то или иное дело. Я отправил вышеупомянутых воинов на передвижные башни повелев им стараться перебираться с них на городские стены чтобы поражая защитников, спуститься вниз и открыть ворота для нас. В то время как воины-четины должны были атаковать городскую стену с помощью передвижных башен, я повелел остальным отрядам обрушать на головы осажденных потоки стрел и особенно камней (из пращи). Известно, что камень, пущенный достаточно мощной рукой из пращи более эффективно воздействует нежели стрела из лука, надежно выводя из строя самого крепкого мужа. Сам же я верхом объезжал город вокруг, влазил в передвижные башни, и именно в той битве мне впервые пришло в голову использовать пороховой заряд в качестве средства поражения защитников хорошо укрепленной крепости. Затея заключалась в том, чтобы наполнять кувшины порохом, воткнув в них фитиля, зажигать их и бросать их в сторону защитников, для того чтобы они разрывались в их толпе. В ходе битвы за Нишапур я не сумел осуществить ту мысль, после нее же я позабыл на некоторое время об идее применения кувшинов, набитых порохом и воспользовался ею лишь впоследствии — в ходе битвы за Ангору (т. е. Анкару, являющуюся сегодня столицей Турции) против войск османского правителя Йилдирима (т. е. Молниеносного) Баязида, и его воины были неописуемо устрашены разрывающимися среди них сосудами с порохом, многие из них были таким образом убиты и ранены.
(Пояснение: Получается, что порох для метания мин и снарядов был впервые применен в Ангорской битве и было это изобретением со стороны Тимурленга. Как он утверждает, его воины метали кувшины, начиненные порохом и снабженные фитилями в ряды противника, и эти их кувшины явились предшественниками современных гранат и мин, и если до Тимурленга кто и пользовался порохом для метания снарядов, то об этом переводчику ничего не известно. Тем не менее мне известно, что до Тимурленга, потомки Чингиз-хана, вступившие на престол после его смерти, применяли порох для разрушения стен осаждаемых или крепостей. — Переводчик.).
Жители таких городов, как Туе, Сабзевар, Эсфарэйн невзирая на то, что Нишапур был окружен и находился в осаде, не предприняли и одного шага, чтобы помочь осажденным. Между тем, если бы они снарядили крепкое войско и двинулись в направлении Нишапура, им конечно не удалось бы разбить меня, однако они вынудили бы меня прекратить его осаду и обойти его стороной. Тем не менее, они не поспешили помочь Нишапуру, не проявили готовности отказаться от спокойной жизни ради помощи жителям Нишапура.
С началом битвы за Нишапур, я обратил внимание на то, что правитель этого города — слишком тупой и бездарный человек, чтобы быть умелым командующим осажденной крепости. Этот неспособный муж не изготовил хотя бы одной катапульты (т. е. машины для метания камней), чтобы атаковать моих воинов. Если бы он изготовил катапульту и начал метать камни на моих воинов, то только одним этим он сумел бы доставить нам значительные хлопоты. В осажденной крепости одним из оборонительных средств является горизонтально установленное тяжелое бревно с длинными ручками посередине, приводимое в движение несколькими крепкими мужчинами. В тот момент, когда вражеский воин делает шаг из движущейся башни на осаждаемую стену, если двинуть то бревно ему навстречу, то таким образом нападающий воин сбрасывается вниз и погибает.