Я сказал ему: «Знай же, что в Хиджазе не носят чалм, а если, кто и носит чалму, значит подражает хорасанцам, потому что чалма — это головной убор жителей Хорасана. Что же касается арабского языка, который ты слышишь на улицах этого города — это наследие прошлого, когда арабы владели Хорасаном. В Тусе простой народ (аввам-ан-нас) говорит на арабском языке, а что касается знати и ученых — эти говорят на персидском языке». Часть ученых и знати города Туса пришли ко мне и были изумлены, увидев, что я говорю свободно как по-арабски, так и на персидском языке.
Среди посетивших меня представителей знати был человек, имеющий звание Имам-и Аъзам (т. е. великий имам) и я, затеяв с ним дискуссию и спросил, что наверняка он регулярно совершает намаз. Он ответил утвердительно. Тогда я сказал: «Наверное ты знаешь, что во время намаза следует читать суру Аль-Хамд». Он ответил, что это само собой разумеется. Я сказал далее: «В суре Аль-Хамд в качестве одного из эпитетов Господа упоминается «Малек-и явм-и ад-дини». Знаешь ли ты, что означают эти слова?»
Он ответил: «Они означают — «Властитель дня веры».. Я сказал: «А теперь вообрази, что я — простолюдин и растолкуй мне, что значит «Властитель дня веры?»
Имам-и Аъзам ответил: «Смысл этого аята ясен из содержания самой суры Аль-Хамд и поэтому не нуждается в разъяснении и толковании». Я ответил: «А вот я не понимаю его смысла, и потому разъясни мне, пожалуйста, в чем заключается смысл этих слов». Имам-и Аъзам замолк. В тот момент я сказал ему, что в этом аяте слово «вера» употреблено в смысле «воздаяние, суд», то есть Господь является властителем Судного Дня, то есть Дня, когда каждому будут возданы награда или наказание в соответствии с совершенными им деяниями. И тот день, день воздаяния (т. е. Страшного Суда) бесконечен по своей протяжённости, возможно он никогда не окончится, и так как в этом аяте слово «явм» (т. е. день) по смыслу своему означает «время», а не один лишь день от восхода солнца и до его заката, и поскольку Судный День — есть неограниченное время, то по этой причине в течение всего того времени солнце не восходит и не заходит, а может солнца и вовсе не будет, и никто не может предвидеть когда наступит «День веры» или «День Страшного Суда», и потому, все что утвеждают по этому поводу, помимо того, что изложено в самом Коране, является выдумкой.
Имам-и Аъзам с изумлением внимал моим словам, затем он спросил: «О, Амир Тимур, откуда же ты обрел все эти знания, и кто были твои учителя, что наполнили твой разум столь обширными знаниями?» Я ответил, что у меня было несколько наставников в Мавераннахре, однако самым великим из моих наставников является Коран. Я читал и запоминал наизусть содержание Корана, однако делал это не так, как читают и запоминают другие. Во время чтения и усвоения содержания Корана я старался не оставлять ни один аят непонятым, тем самым стремился постичь подлинную суть и смысл каждого из всех аятов Священной Книги.
Имам-и Аъзам сказал: «О, великий эмир, возможно ли, чтобы ты принял меня в свои ученики и обучил меня.?» Я ответил: «У меня нет времени для обучения, и жизнь моя вплоть до ее завершения — это жизнь воина и все мое время пройдет в битвах». Имам-и Аъзам сказал: «Очень жаль, что ты не имеешь времени, чтобы обучать меня, и если бы не то обстоятельство, я бы с великой радостью принял звание твоего ученика»..
Вступая в Хорасан, я преследовал три цели: первое — это взятие Нишапура, затем — взятие Сабзевара, третье — увидеть город Башаруйе, о жителях которого я много слышал. О них рассказывали, что хотя все они являются учеными, тем не менее все они трудятся как простые люди, пашут землю, выращивают скот, шьют обувь из шкур животных, отправляются в степь чтобы собирать там хворост и вязанками тащат его в город, чтобы использовать для выпечки хлеба и приготовления горячей пищи.
После двух недель пребывания в Тусе, хотел было я покинуть его, чтобы заняться взятием Сабзевара, как вдруг вспомнил, что именно в Тусе похоронен Фирдоуси, стихами которого я зачитывался еще в юные годы, и потому захотелось мне посетить могилу того поэта. Я слышал, что могила Фирдоуси не находится на мусульманском кладбище, так как он был широко известен как еретик, поэтому люди не позволили хоронить его на мусульманском кладбище. (Еретик — здесь означает шиит, однако по некоторым преданиям, Фирдоуси обвиняли в безбожии, однако следует указать на то, что утверждения о причинах непогребения Фирдоуси на общем мусульманском кладбище основаны на преданиях и, возможно, ни одно из них не является достоверным, и, что вероятно, сам Фирдоуси мог завещать, чтобы его похоронили в собственном саду или доме, так как в старину некоторые предпочитали, чтобы после смерти их хоронили именно таким образом. — Переводчик.)