Наши стрелы, выпускаемые с близкого расстояния, наносили значительный урон воинам Али Сайфиддина, и каждая стрела, посылаемая мною, валила очередного врага, я понимал, что воины эмира Сабзевара полагаются на свои длинные копья, чтобы поражать моих всадников, таким образом, если с помощью стрел мы выведем из строя как можно большее число копьеносцев противника, победа будет за нами. Убедившись, что ряды воинов эмира Сабзевара расстроены и потеряли свой боевой порядок, мы подготовились к атаке. Основным оружием моих воинов в Сабзеварской битве были лук и стрелы, сабля и секира. Из опыта я знал, что в конной атаке моих воинов сабля не столь уж полезна, вместо нее намного полезнее секира (то есть боевой топор) при условии, что она оснащена достаточно длинной рукояткой. Сабельный удар, наносимый вражескому воину не выведет его из строя пока не рассечено-горло или разворочен его живот. Применение сабли в конной атаке требует, чтобы всадник в моменты рубки использовал так же и силу движения лошади, а такое умеет не всякий, и в разгар битвы у всадника нет возможности управлять движениями лошади таким образом, чтобы она отталкивалась от земли ногами именно в тот момент, когда всадник наносит сабельный удар с тем, чтобы совокупная мощь от движений как коня, так и всадника поражала противника. Если в момент нанесения сабельного удара всаднику удается дополнить мощь собственной руки мощью от движения коня, в этом случае противника можно будет разрубить пополам. Но, поскольку такая возможность возникает редко, наилучшим оружием в конной атаке является секира, при условии, что она оснащена достаточно длинной рукояткой. Будучи нанесенным противнику, удар секирой поражает его невзирая на наличие у того панциря, и мощного удара тем оружием достаточно, чтобы надежно вывести врага строя.
Увидев, что ряды воинов эмира Сабзевара расстроены, мы двинули своих лошадей, взяв в руки секиры. Очень надеялись мы на то, чтобы разорвать стройный порядок в войсках эмира Али Сайфиддина и прежде, чем мы успели сойтись вплотную с вражескими воинами, на нас посыпался град из камней, и выяснилось, что воины эмира Сабзевара применяют пращи, чтобы метать камни в нас. Град камней представлял опасность больше для коней нежели для нас, часть коней была выведена из строя, те кто вынуждены были таким образом спешиться, возвращались в тыл, так как их дальнейшее пребывание на поле боя становилось бесполезным.
Я мог бы, ради спасения жизни части своих воинов, отдать приказ остановить атаку, однако это было бы неразумно, сделав это, я дал бы возможность эмиру Сабзевара привести в порядок расстроенные ряды своего войска, опять же против нас были бы успешно применены копья. Кроме того, если бы я приказал прекратить атаку, эмир Али Сайфиддин и его воины, увидев что им удалось сорвать наше наступление, воспрянули бы духом, и смогли бы и дальше успешно сопротивляться и проявлять стойкость. По этой причине я пошел на то, чтобы пожертвовать жизнями части своих конников ради того, чтобы привести в смятение и расстроить порядок в рядах войска эмира Сабзевара.
Ургун Четин, командующий южным флангом, как я уже говорил, имел в своем распоряжении две тысячи всадников из числа своих соплеменников. Как коршун он набросился на правый фланг войска эмира Сабзевара. Кувлар-бек, командующий северным флангом, с такой же смелостью, во главе своих воинов-монголов, атаковал левое крыло вражеского. В центре вели сражение я и мои воины, которые, подобно мне были выходцами из Мавераннахра, как и я, они были высокорослые. Они прекрасно сознавали, что всякий, кто проявит на поле боя малодушие или колебание, будет убит мною собственноручно.
Мои воины знали, что в ходе битвы глаза мои будут неустанно следить за действиями каждого из них, и что я могу простить любую провинность, кроме двух, которые считаю совершенно непростительными, — одно из них — это предательство, а другое — нерешительность и малодушие на поле боя. Поскольку на поле битвы я был строг в первую очередь в отношении самого себя и был безжалостен к себе, по этой причине я не мог быть жалостливым в отношении других, и мои воины знали, что нет такой усталости или опасности, с которой я не был бы готов встретиться лицом к лицу.
Когда мы сошлись вплотную с воинами эмира Сабзеара, мы встретили ожесточенное сопротивление. Несмотря на то, что ряды войска эмира Али Сайфиддина удалось расстроить, его воины смогли ещё теснее сплотить свои ряды и преградить нам путь с помощью длинных копий. Каждое копье, пронизывающее грудь или брюхо лошади, спешивало моего очередного всадника и вынуждало его покидать поле боя. Пока вражеские копьеносцы поражали наших лошадей, другая часть его воинов осыпали нас градом камней, точные попадания которых вышибали из седел и валили наземь моих конников.