Готовясь к штурму города, я испытывал беспокойство по поводу отсутствия вестей от моего сына Шейха Умара. Во главе сорока тысяч конников он должен был войти в Мазинан, что расположен невдалеке от Сабзевара, а между тем от него не поступало каких либо вестей, и я велел Джахангиру взять сорок тысяч всадников и отправляться на север в сторону Мазинана чтобы выяснить, где находится Шейх Умар со своим войском и что могло случиться с ними.
Джахангир и его всадники двинулись в путь, а мы продолжили осаду города. Каждый день мы привязав к стрелам, забрасывали в город послания, в которых обращаясь к населению и войску эмира Сабзевара предлагали прекратить сопротивление и сдать город, обещая, в этом случае сохранить им жизнь. Мы так же предупреждали, что в противном случае мужчинам грозит поголовное истребление, а женщинам и детям — плен и неволя. Тем не менее, наши угрозы не оказали ни малейшего воздействия на осажденных.
Однажды я забросил в город несколько стрел с письмами, в которых предлагал эмиру Сабзевара взойти на городскую стену и посмотреть на сложившуюся обстановку. Вечером эмир Сабзевара, о котором я уже говорил, что он был примерно моего возраста и исповедовал шиизм, взошел на городскую стену. Я велел подвести поближе к стене его брата, Мухаммада Сайфиддина. Наши лучники были готовы стрелять в случае, если со стороны осажденных в нашу сторону будет пущена хоть одна стрела. Однако лучники, обступившие эмира Сабзевара, намеренно давали возможность видеть, что луки висят у них за спиной, и что они не собираются стрелять.
Глашатай с нашей стороны, обратившись к эмиру Сабзевара, прокричал от моего имени: «О, Али Сайфиддин, если ты не откроешь ворот города и не сдашь Сабзевар, твой брат будет казнен здесь же на твоих глазах, я повелю отделить его голову от туловища». Эмир Сабзевара крикнул в ответ: «О, Тимур-бек дозволишь ли ты твоему пленнику говорить со мной?» Через глашатая я передал, что да, я дозволяю пленнику говорить. Эмир Сабзевара обратившись к своему брату сказал: «О, Мухаммад Сайфиддин, хочешь ли ты остаться живым при условии, что мы сдадим город врагу или считаешь лучшим, чтобы мы сражались, пусть даже если это приведет к твоей смерти?» Мухаммад Сайфиддин ответил: «Сражайтесь!», и обратившись ко мне сказал: «Тимурленг, вели своему палачу обезглавить меня»..
Я сказал глашатаю: «То, что я скажу сейчас Мухаммаду, повтори громко для сведения эмира Сабзевара»., затем я изложил следующее повествование: «Мой предок Альп-Арслан триста пятьдесят лет тому назад воевал с правителем Византии Диогеном IV и победил и пленил его.
(Пояснение: Тимурленг утверждая о своём родстве с Чингиз-ханом, одновременно говорит и о своей принадлежности к роду Альп-Арслана, сельджукского правителя, отец которого знаменитый Малик-шах не был из рода Тимурленга, поэтому мы сочли нужным упомянуть об этом, чтобы уважаемый читатель не был введен в заблуждение. — Переводчик.)
Место, где правитель Византии был пленен моим предком, расположено в Армении, и после пленения Диоген IV был закован в цепи и приведен к моему предку. Альп-Арслан спросил его: «Если бы ты одолел меня и взял в плен, чтобы ты сделал со мною?» Диоген IV сказал: «Я бы продал тебя».
Удивленный Альп-Арслан спросил: «Продал бы вместо того, чтобы постараться убить меня?» Правитель Рума сказал: «Потому что твоя гибель не имела бы особого значения. Для меня ты был важен, пока не был побежден. Убивать тебя, побежденного, приведенного ко мне закованным в цепи, равносильно убийству какого-то муравья, тогда как, продав тебя, я бы извлек хоть какую-нибудь да пользу».
Альп-Арслан спросил: «Кому бы ты продал меня?» Правитель Византии ответил: «Тебе самому или любому, кто проявит готовность купить тебя». (Следует иметь ввиду, что под правителем Византии подразумевается правитель Малой Румелии со столицей в Константинополе, который сегодня называется Стамбул — Переводчик.).
Альп-Арслан тут же согласился продать правителя Византии, а поскольку кроме самого его не было на то других покупателей, он продал Диогена IV ему самому. Поэтому, о Мухаммад Сайфиддин, если ты готов выкупить себя или твой брат проявит такую готовность, я готов продать тебя»..