Эмир Сабзевара крикнул со стены, какую цен> а хочу за его брата. Через глашатая я ответил, что за сумму, равную двум корурам (один корур равен пятиста тысячам) динаров. Эмир Сабзевара крикнул, что во всем городе не найдется и одного корура наличных динаров. Я ответил: «Ты лжешь. Ты, у которого имеется войско численностью в сто тысяч человек, должен иметь немало коруров наличных денег. Пока человек не имеет денег в количестве, измеряемом в корурах, он не в состоянии создать и содержать стотысячное войско».
Эмир Сабзевара ответил: «Ради того, чтобы спасти жизнь брата я могу собрать и заплатить сто тысяч динаров, при условии, что ты его передашь мне живым и здоровым». Я ответил, что стотысячный выкуп был бы уместен, если бы речь шла о спасении какого-то заурядного торговца, захваченного в плен, а не брата эмира Сабзевара. Эмир Сабзевара сказал, что даже ради спасения своего брата, он не сможет уплатить сумму, большую чем назвал. Я ответил: «Хотел я подобно Альп-Арслану продать жизнь твоего брата, но раз уж ты не готов купить ее, и нет других покупателей, то придется мне убить его, дабы избавить себя от хлопот по его содержанию».
По моему знаку палач обезглавил Мухаммада Сайфиддина, с верха городской стены раздались горестные вопли и я сказал, чтобы тело Мухаммада установили на одной из башен, возведенных против городской стены, чтобы жители могли видеть его.
Той ночью Али Сайфиддин мстя за гибель своего брата устроил нам побоище. Уже прошла треть ночи, как вдруг распахнулись городские ворота через которые высыпали наружу и атаковали нас воины эмира Сабзевара. Тысячи из них с помощью лестниц спускались со стен города, часть из нападавших имела с собою факелы и, пробиваясь к нашим шатрам, поджигали их, стремясь привести нас в смятение и помешать сосредоточить свои силы. Я придерживаюсь правила: ведя осаду крепости, никогда не располагать коней вблизи лагеря. Ведущий осаду зная, что за стенами осаждаемой крепости укрылось многочисленное войско врага, должен понимать, что в любой миг дня или ночи осажденные воины могут совершить вылазку и атаковать войско ведущее осаду их крепости. А если в момент вылазки противника в лагере осаждающих еще окажутся и их кони, возникнет такой переполох и беспорядок, что невозможно будет успешно биться, к тому же если еще и возникнет пожар и огонь охватит весь лагерь. Хотя наши лошади будучи боевыми и не боятся шума и гама, тем не менее огонь их пугает, и когда он возникает, они могут сорваться с привязи и в страхе умчаться прочь.
Заблаговременно расположив своих коней в тылу войска, мы не испытывали особых волнений в ту ночь, когда состоялась ночная вылазка врага. Оба моих военачальника Кувлар-бек и Ургун Четин знали, что если противник совершит вылазку и нападет на нас, они должны будут поспешить ко мне вместе со всеми имеющимися в их распоряжении силами.
Я упоминал, что на период осады я рассредоточил войско по окружности города, в то время как эмир Сабзевара внутри города располагая достаточно сильным войском мог напасть и уничтожить наши рассредоточенные силы, поэтому, в случае вылазки противника, Кувлар-бек и Ургун Четин должны были со всеми имеющимся в их распоряжении силами устремиться ко мне, чтобы мы сосредоточив мощь в одном месте, сумели отразить атаку и постарались ворваться в город.
Со всех сторон раздавались крики и стоны раненных, ругань и брань воинов эмира Сабзевара, казалось они воодушевляют себя столь недостойным образом. Кувлар бек и Ургун Чатин своевременно подоспели ко мне. Расположившись на востоке от города я взял на себя наступательную часть ведения осады, Кувлар бека я назначил командующим правым флангом, а Ургун Чатина — левым, и мы начали встречную атаку, отчаянно рубясь секирами. Я орудовал двумя топорами, нанося удары вправо и влево, наши факелоносцы освещали для нас поле боя, часть которого и без того была освещена пламенем пожара. Возможно, кто-то на моем месте и велел бы тушить пожар, чтобы спасти шатры и палатки, но я знал, что это было бы не главной, второстепенной задачей. Сгори все наши шатры и палатки в пламени, все равно мы сумели бы обзавестись новыми, так как все города Хорасана, кроме Сабзевара были в наших руках, их бы срочно изготовили для нас в тех городах. В тот момент главным было воспользоваться моментом и ворваться в город.
Все мои силы были сосредоточены к востоку от города, правый фланг моего войска охватывал северную, а левый — южную часть города, и мы неуклонно приближались у двум его большим воротам, оба из которых были расположены в восточной части.
Воины эмира Сабзевара бились с помощью сабель, а мы — секирами и наши удары валили их, и путь наш был устлан трупами вражеских воинов до того места, пока мы не оказались в пятидесяти заръах (1 заръ равен 104 см) от городских ворот, и в тот момент осаждённые закрыли их, следуя приказу эмира Сабзевара.